Евангелие от Гаримы

«История человечества – это, в основном, лишь история идей»

Герберт Уэллс.

Проснулся я от шороха за стальной дверью. Непроизвольно вздрогнул и поёжился. Лёжа на бетонном полу, застонал и перекатился на спину. Нога болела после аварии и, дотягиваясь руками в наручниках к лодыжке, как мог, помассировал мышцы. Глаза не сразу привыкли к темноте. Слабая полоска света едва проскальзывала сквозь узкую щель в двери. Я замер и прислушался. Слух не подводил, определённо кто-то ходил за дверью. Охранник? Уверенные шаги то приближались, то удалялись. Нервы ни к чёрту расшатались, и даже недельное пребывание в больнице не помогло.

Меня зовут Михаил Дёмин, бывший банковский служащий, в настоящее время попаданец. Не только в реальной ситуации, но и в обычной жизни. Да-да именно так и есть, без ложных преувеличений. Всё началось несколько лет назад, когда я невольно вляпался в эксперимент, по переходу людей в прошлое. И пошло, поехало. Сороковые годы, война, оккупация. Тюрьма, возвращение обратно, не всегда в добром здравии. На последнем задании, портфель с документами Абвера исчез, и вся работа оказалась псу под хвост. Бывает и так. Вдобавок ко всему, при возвращении обратно, угодил под колёса машины и попал в больницу с травмой ноги. Мой заклятый враг, банкир Михайлов, который руководил и финансировал эксперимент, оказался редкой сволочью злопамятной. На выходе из больницы я сел в такси, и угодил в заранее подстроенную ловушку. И сейчас в подвале, жду, как решится моя судьба. Не сомневаясь ни капельки, в том, кто именно заказчик моего похищения, и зачем я ему нужен.

Шурр – шурр, шурр – шурр. Шаги замерли, и мне показалось, что я слышу дыхание, прерывистое с присвистом. Несомненно, это был мужчина, причём физически крепкий, подготовленный. Вывод не утешил, и кое-как я влез на деревянную скамейку, и упёрся спиной в кирпичную стену. Холод пробирал до костей, и сейчас не помешает, кстати, крепкий горячий чай, или кофе. Размечтался, конечно, по мановению волшебной палочки дверь откроется, и длинноногая блондинка, на подносе принесёт еду и горячительные напитки. Извинится за задержку с ужином, и исполнит под музыку стриптиз. Как в анекдоте. В самолёте командир экипажа по громкой связи рассказал пассажирам, о высоте, температуре за бортом, и забыл выключить громкую связь. Сидит, улыбаясь, мечтая вслух говорит: сейчас бы минет и кофе…По салону самолёта несётся красная от смущения стюардесса, в кабину пилота, и вслед слышит довольные крики пассажиров: кофе не забудь!

Как же так получилось? Вспоминая события последнего дня в больнице и моё решительное бегство, я снова и снова казнил себя за легкомыслие. Безусловно, за рулём такси был человек Михайлова, и меня привезли как раз по назначению. На дачу. Только на дачу не моего закадычного друга Валерки. К нам, по пути, в центре города, подсел мужчина и, когда я попытался возмутиться, новый пассажир вытащил пистолет и пригрозил. Так и приехали, молча в дачный посёлок Голосеевского района, остров Водников, в Национальный Природный Парк, где никто и никогда не будет искать.

Дорогу я хорошо знал, так как приходилось бывать в этих местах. Отдыхать, купаться летом в Днепре. С болью в сердце вспоминал молодость, беззаботную и весёлую.

Далеко завезли, пешком точно не выбраться. И кто даст уйти? На спасение силовых ведомств надеяться не приходилось. В фильмах всегда так, в самый ответственный момент, появляются полицейские машины с мигалками и главного героя вытаскивают из горящего дома и не дают умереть. Снайперы убивают злодея, хэппи-энд, и кассовый успех фильма обеспечен. Жизнь не кино, чудеса случаются, но чаще мы их не замечаем. Принимаем за должное, и всуе забываем. Сколько же я здесь? Сутки? Может больше? Окна в подвале не было, да и не могло быть. Запах плесени, испражнений говорил о том, что я здесь не первый узник. Наверняка и раньше здесь держали неугодных людей, приводили в чувства грязными методами. Дверь одна, выйти можно только при полном взаимопонимании с хозяином. А если нет? О самом худшем думать не хотелось, и я лёг на скамейку и закрыл глаза. Может позвать охранника? Только, что это даст? Мысли в голове метались, одна бредовее другой. Ткачёва отстранили от дела. Так сказал бугай в больнице. Правда? Кто знает, сейчас никому верить нельзя. Гробовая тишина пугала больше, чем неизвестность. Больше всего я боялся за жену и ребёнка. Это моё слабое место и мой враг осведомлён, наверняка. Значит я в его руках. Причём, не зная, чего конкретно от меня хотят, уже был готов сделать всё, лишь бы жену и ребёнка не тронули. Это всё, что у меня есть, и главнее в жизни нет ничего. Именно сейчас я настолько остро почувствовал, как мне их не хватает, что желудок пронзила резкая боль, как при печёночных коликах. Моя жизнь меня мало волновала. Хотя… Конечно жить хотелось, пусть день, два свободным, без наручников и дома.