Этюды в алых тонах (СИ)

Для меня наступили времена, когда душа моя искала уединения и покоя. Риелтор в Мадриде предложил мне несколько вариантов аренды недорогого дома в провинции, так судьба забросила меня в Сан-Себастьян.

Дом, судя по фото, стоял в долине, апельсиновые и оливковые рощи, недалеко старинный город с традиционными боями быков и древними замками.

Провинция Андалусия, самая испанская провинция, душа которой родила фламенко и корриду.

Я остановился в небольшом тапас-баре, выпить знаменитой малаги, отведать местных фруктов. Народу было немного, от жаркого солнца спасали плотные шторы из бамбука, и работающий вентилятор.

Малага была превосходна: цвета темного янтаря, впитавшая в себя зной солнца, с ярко выраженным вкусом шоколада. Поданные к вину шарики крем-брюле навевали романтические мысли, но, увы, в зале сидели одни мужчины. Я был немного раздосадован, увидеть хорошенькое личико молодой испанки мне хотелось бы больше, чем суровые лица андалусских виноградарей.

Видя мое разочарование, бармен, с длинными кучерявыми волосами и ухоженной бородкой, чью черноту оттеняла белоснежная рубашка, спросил, чтобы поддержать разговор.

— Синьор хочет купить дом в долине, о да, дом давно пустует, и если молодой синьор несуеверен, то ничто не помешает ему в нем жить.

— А что, там произошло? Скажите правду, я вас отблагодарю, — и я положил на столик щедрые чаевые.

История, услышанная мною в баре в час сиесты, навеяла на меня грусть и ужас одновременно.

Все, кто были в тапас-баре, потянулись к стойке, и слушали историю, несомненно, им знакомую, с не меньшим интересом.

В Сан-Себастьяне все знали семью знаменитых матадоров Ромирес.

Славный род пришел в упадок, последние годы несчастья обрушились одно за другим, сначала сын Фредерик погиб на корриде, сноха была на сносях, но родила не долгожданного внука, а внучку - Кармелиту. Потом пожар уничтожил апельсиновый сад и виноградники, остался только платан, высокий и крепкий, словно сам синьор Хуан.

Хуан Мигель де Ромирес уже хотел предать внучке дело всей своей жизни и жизни многих поколений его предков, но девочка была очень болезненна, и совсем не желала брать в руки шпагу.

Она была стройна, очень пластичная и сноха отдала ее в школу танцев, старому матадору пришлось смириться, уповая на правнуков.

Конечно живя в Андалусии Кармелита, училась танцевать фламенко: страстный, как бой быков, и жаркий, как андалусское солнце, терпкий как херес, и нежный, как оливковое масло.

Семью Риккардо де Нуньеса, никто не знал в городе кроме соседей.

В цыганской семье мал мала детей, вечная забота о хлебе насущном, небогатый стол, и Риккардо, будучи самым младшим, вечно донашивал обноски старших братьев.

Цыганское счастье занесло их в Сан — Себастьян из Португалии, дальний родственник оставил им небольшой дом в наследство, сад, и пару осликов.

Из всех детей музыкальный слух и усердие оказалось только у Риккардо, он играл днями и ночами на гитаре, изводя соседей и родственников.

Мальчика прогоняли со двора, он шел за город, в поместье дона Ромиреса, где он и встретился с сеньоритой Кармелитой.

Часто теперь старинный платан был свидетелем их свиданий, когда буйные кудри Риккардо касались гладких иссиня-черных волос подружки.

Мальчик скоро выучился играть на гитаре так, что стал зарабатывать больше отца и матери, ни одна вечеринка, а уж тем более свадьба, не обходилась без его участия.

Кармелита, обманув вечно занятую собой мать, сбегала с уроков и скоро дону Хуану донесли, что видели его внучку танцующей на площади в соседнем городке, та плясала, словно простая цыганка.

Ей было уже пятнадцать, от предков галлов она унаследовала белую прозрачную кожу, от арабов глубокие карие глаза и черные косы, а еще упрямый характер, наследство деда-матадора.

Она сбегала из-под любых замков, и скоро старому синьору пришлось смириться с этой странной дружбой и любовью.

Дон Ромирес приказал привести юношу к нему.

Обыкновенный цыганский парень, разве что глаза чересчур мечтательны, и руки в мозолях, не от мотыги или вожжей.

— Пора тебе сменить гитару на шпагу матадора, если конечно ты хочешь быть вместе с Кармелитой. Откажешься, то ее ждет учеба в Англии или Америке, время и расстояние остудят самые жаркие чувства.

— Вы сами посудите синьор, стать учеником самого Хуана Ромиреса, об этом мечтал каждый мальчишка в Сан-Себстьяне. Да что там, в Сан — Себастьяне, с самого Мадрида к нему приезжали матадоры учиться.

И наш музыкант не устоял, да и нрава он был кроткого, Кармелита крутила им, как хотела, поступил в школу, гитару спрятал в дальний угол шкафа. Долгие годы учебы принесли свои плоды, он стал матадором, он вышел на арену, под восторженные взгляды и крики «браво». Тем более, что при женитьбе взял фамилию жены.