Этого не может быть

Владимир Лигуша

Этого не может быть...

Звонок междугородки раздался в тот самый миг, когда Виктор Евгеньевич уже взялся за ручку двери. Виктор Евгеньевич взглянул на часы и поморщился - он не любил опаздывать на работу.

- Вас вызывает Чарушино, - сообщила телефонистка.

"Чарушино... Чарушино... - покопался в памяти Виктор Евгеньевич и вспомнил. - Наверное, звонит тот "изобретатель", который вообразил, что придумал антигравитационный двигатель..." Чертежи с объяснительной запиской уже лет пять пылились в шкафу Виктора Евгеньевича, еще с тех пор, когда он не был ни заведующим отделом, ни кандидатом наук (без пяти минут доктором, между прочим). В свое время он от души потешался над этим "прожектом".

Изобретателя было слышно плохо, но Виктор Евгеньевич поспешил высказать все, что он думает по поводу его "эпохального открытия". К чести этого жителя Хабаровского края, он даже особенно не протестовал, пролепетал только, что уже два года занят практическим воплощением своих идей.

- Послушайте. - Виктор Евгеньевич начал терять терпение. - Если у вас так много времени, приезжайте к нам в НИИ, и я... или кто-нибудь из моих сотрудников разъяснит несостоятельность ваших эээ... разработок.

На работе Виктор Евгеньевич первым делом достал конверт с обратным адресом "Чарушино..." и, обведя строгим взглядом притихших сотрудников, поведал им об утреннем звонке.

- Так вот, - продолжал Виктор Евгеньевич, - этот чарушинский Кулибин вполне может явиться к нам в институт. Если это произойдет - меня здесь нет. А раскроет ему глаза на его дремучее невежество... - он помедлил и вдруг повернулся к аспирантке Ниночке, которая всегда и всех жалела. И, не давая возможности для возражения, сунул ей в руки конверт.

- Вот, подробно ознакомьтесь. Там на полях мои заметки. Они помогут вам без труда в пух и прах разбить этого... заблудшего.

В отделе заметно оживились, когда настало время традиционного чаепития. Но не успел Виктор Евгеньевич отхлебнуть глоток цейлонского, как зазвонил телефон. Ниночка, торопливо поднявшая трубку, почему-то вдруг испуганно оглянулась и прошептала побелевшими губами:

- Появился... Изобретатель появился...

- Ну вот... - Виктор Евгеньевич с сожалением отставил чашку и поспешно встал. - Значит, так: я на симпозиуме, в... другом городе. В общем, ваш выход, Ниночка.

- Я... - аспирантка вдруг покраснела, потом побледнела. Дальше она не могла выговорить ни звука.

- Не можете? - Виктор Евгеньевич раздраженно потер переносицу. Эта... Ниночка! И как только она попала в его отдел? - Хорошо, я сам...

Всего двадцать минут понадобилось Виктору Евгеньевичу, чтобы доказать горе-изобретателю абсурдность его труда. Тот удрученно и покорно кивал головой, пока Виктор Евгеньевич произносил страстный монолог в защиту истинной науки. Затем сгреб свои бумаги и, уничтоженный, выскользнул за дверь.

Виктор Евгеньевич окинул отдел победным взором. Сотрудники с немым восхищением смотрели на шефа, и только Ниночка...

- Вам снова что-то непонятно?

- Мне все понятно. - Ниночка почти рыдала. - Вот только одно... - Она кивнула на конверт, оставшийся лежать у Виктора Евгеньевича на столе. - Как он смог... существующими видами транспорта... за час... добраться из Хабаровского края... в Москву?..