Это все… [СИ]

Первое впечатление: он высокий, легкий и стройный. Красивый шаблонно и правильно — и чертами, и движениями. Только потом проступает: этот образцовый представитель обновленной расы еще и стар. Это пока не во внешности. Во взгляде, в пластике, в сухости пальцев, выкладывающих на стол мелкие предметы.

Очень трудно вбирать его взглядом, чутьем, внутренним «локатором» так, чтобы не попасться.

Матово-серый стандартный комбинезон, серо-пепельные пряди, небрежно схваченные у воротника непонятно чем. Жесткое, каменно-твердое что-то в очертании лица — нет, скорее кажется так, это каменное, холодное и сухое внутри.

— Вот, взгляните.

Тонкий светящийся контур, хрупкая старая вещь. Ее так трудно взять в руки, так трудно на нее смотреть и не выдавать волнения, что невольно сбиваешься на привычное, рабочее:

— Мое дело — рассказать, как все было? Я расскажу…

Первый снимок — это не я. Я его потом… позаимствовал, как ненужный. Когда его делали, я уже был, но сидел в другом месте и управлялся с совсем другой техникой, если ее можно так назвать. А это со станции, пробная картинка с какой-то ранней связи, зачем-то там понадобились все. И вот они — все. Потому и списал себе…

Вот эти трое не сыграли в истории, которую я хочу рассказать, значительной роли, хотя постоянно во всем участвовали. Дама на последнем десятке лет — главный санитарный врач. Субъект со скверным выражением лица — главный энергетик, и поверьте, что здесь он сильно постарался быть официально-бесстрастным. Вот эта особа, с буйными кудрями и многочисленными заколками — наш планетолог, и ничего милого на самом деле в ней не было, как и в планете.

За ней — приятный гражданин со знаками различия охранителя первого ранга — старший по безопасности. Его мы убили. Потом.

Про тех, что дальше, я буду рассказывать много. Или они про меня, я уж не знаю: то что я тогда видел, понял и запомнил — кто это? Они или я? Если от станции остается в памяти гулкий цветной коридор или клуб горячего воздуха в тамбуре, то не только в конструкции дело, вспоминающий тоже отражается в рассказе, как в куске обшивки — не полностью и в странном ракурсе…

Нездорового вида бугорчатая голова по центру — главный инженер проекта и сидит он там, потому что так посадили. Секретарь привел и посадил, и главинженер так и просидел, не двигаясь, весь сеанс связи, а потом его подняли и увели. Аккуратно подняли и медленно, осторожно увели. Выглядел он так — хуже нашей «живой массы» в палатах для безнадежных, — всегда, сколько я его видел. Все двадцать лет. Хотя чаще всего передвигался без посторонней помощи.