Есть над чем посмеяться

Если бы в этот момент могли меня увидеть, уверяю вас, вы бы расхохотались. У меня была странная рожа на этом шведском корабле во время бортовой качки, корабле, который шел зигзагами из-за подводных лодок бошей.

На этом судне даже нельзя было курить, потому что, если вы пользуетесь зажигалкой в этой плотной темноте, ваш огонек будет подобен фейерверку. И немчура сразу же воспользуется этим, чтобы отправить нас в преисподнею.

Я спрашивал себя, к чему этот нейтральный корабль, с нейтральной командой и мной, который тоже нейтрален… Этот парень Адольф очень торопится. Война в Европе только что началась, а он уже напакостил всему миру.

Время от времени, чтобы немного развлечься, я болтаюсь по кораблю. И каждый раз, когда я подхожу к закрытому мостику, я попадаю в объятия одной курочки, которая вешается мне на шею и спрашивает, не смогу ли я помочь ей найти ее каюту. Приходилось освобождаться от нее и каждый раз находить какой-нибудь предлог для этого, потому что меня не влечет к этой мышке. Я заметил ее во время обеда, она не спускала с меня глаз. Я нашел ее достаточно безобразной.

Я не знаю, заметили ли вы, что всегда в темноте вам попадаются невзрачные курочки. Эти мышки пользуются темнотой, чего никогда не случается с красивыми девушками. Или случается иногда, но вы можете быть уверены, что какой-нибудь другой парень обнаружит ее раньше вас.

Вам известно так же, как и мне, что логику у женщин невозможно обнаружить, и даже парни, обладающие сверхъестественным умом, вынуждены признать, что она у них отсутствует.

Вот пример: однажды вечером в Нью-Йорке я рассказывал историю моей жизни очаровательной блондинке. Видимо, ее это интересовало. Внезапно она бросила на меня пламенный взгляд, какого не получал сам Казанова, и сказала:

— Лемми… вы мой герой, мой Марк-Антоний. Вы мужчина моей мечты…

Потом она обхватила руками мою шею, сжала ее и притянула к себе с силой чемпиона Кэтча… Она приблизила свои губы к моим губам… и тут в соседней комнате зазвенел телефон.

Она пошла туда, а когда вернулась, я увидел, что что-то изменилось. Она смотрела на меня как на дохлую рыбу. Малышка проговорила голосом, от которого становилось тошно:

— Уходите Лемми Кошен. Уходите до того, как я дам вам пощечину!

Я спросил ее, что это все значит, и она ответила мне:

— Это звонил мой муж. Он утверждает, что находится вместе с вами во дворце спорта, что матч боксеров великолепен, и вы оба проводите чудесный вечер.

Потом она уничтожающе посмотрела на меня и добавила:

— Ничего для вас, мужчин, нет святого!

Это доказывает, что логика не имеет ничего общего с женской логикой.

С тяжелым вздохом я слез с койки и влил в себя порцию виски, чтобы прогнать сон. Потом отправился на палубу. Ветер стих, но небо черное, как в аду, и судно по-прежнему погружено в полнейшую темноту. В тот момент, когда я проходил мимо капитанской каюты, услышал, как капитан ругался на шведском языке. Это было похоже на блеяние и было созвучно моему настроению.

Я вошел в радиорубку. Оператор был славный парень, с совсем светлыми волосами и голубыми глазами, настоящий херувим. Его звали Ларсен.

— Итак, когда же мы приплывем, Ларсен? — спросил я.

— Я в точности не знаю, мистер Хикори, — ответил он. — Капитан сказал, что мы прибудем в Гавр около девяти часов сегодня вечером. Он сказал, что здесь не надо больше опасаться бомб. Да?

— Это хорошо, старина, — сказал я. — Мне нужно отправить две радиограммы. Срочно. Отстучи-ка их побыстрее.

И я нацарапал ему два послания.