Эскадра его высочества

В одно погожее утро славный город Бауцен покинул наемный экипаж с четырьмя студентами.

В нем ехали: коренной померанец Франц Кирш, муромский эмигрант Ждан Кузема, потомок беженцев из Покаяны Кэйр Фоло, а также джангарский эфенди Бурхан аль-Чинтал-Уюк.

Собственно, в звании студентов этим господам оставалось пребывать лишь пару недель, до выпускного бала, поскольку все четверо успешно завершили обучение на разных факультетах знаменитого университета Мохамаут. Предстояло только получить дипломы, в предвкушении чего и было решено устроить пикник.

Выбравшись из пригорода, экипаж покатил по широкому Муром-шляхту. Справа от дороги располагались фермы и желтеющие поля, а слева, вплоть до берега Теклы, находились места поинтереснее, давно облюбованные померанской знатью. За несколько столетий чего тут только не понастроили – у самого города теснились настоящие замки, венчающие каждый холм. На землях, освоенных в более спокойные времена, чаще попадались усадьбы, предназначенные не столько для сбережения жизни, сколько для наслаждения ею. Площадь участка здесь прямо соответствовала размерам кошелька, а близость к столице определялась знатностью и связями, однако сам факт обладания любой недвижимостью в полосе между Теклой на западе и озером Тентов на востоке служил прекрасной рекомендацией как в деловых, так и в аристократических кругах. Обычным смертным оставалось со вздохом пересекать этот Элизиум, следуя по единственной здесь федеральной собственности – дороге Муром-шляхт. Замки, живописные рощи, дворцы, бассейны, корты, поля для гольфа, дорожки для верховой езды, – все это великолепие тянется вплоть до большой излучины реки, где дорога выходит к берегу. Именно там, в пятнадцати километрах от ворот Бауцена, начинаются места, доступные без высокомерного приглашения, – общественные пляжи, мотели и пансионаты.

Впрочем, в описываемый день и так называемая Веселая Излучина оказалась недоступной – съезд с Муром-шляхта почему-то перекрывал свежеокрашенный шлагбаум. Извозчик в недоумении придержал лошадей.

– Вчерась еще ничего такого не было, – сообщил он.

– Проезжай, проезжай! – крикнул полицейский, размахивая жезлом.

За его спиной, небрежно опираясь о штуцеры, стояли двое солдат в форме морских пехотинцев. А километрах в трех за их спинами, над верхушками сосен, различались мачты крупного корабля.

– Тяжелый фрегат типа «Такона», – с уважением сказал будущий кораблестроитель Ждан Кузема. – Шестьдесят шесть орудий.

Морские солдаты переглянулись. Но товарищи Ждана его сообщением не слишком заинтересовались. Их мало интересовало количество пушек. Господа студенты дружно выразили неудовольствие.

Однако на полицейского это не произвело впечатления.

– Ничем не могу помочь. Таков приказ, господа. Запретная зона.

– Запретная зона? – поразился Франц. – Здесь, в купальнях?

– Да уж с утра.

– И надолго? – спросил мэтр Фоло, расстегивая пыльник так, чтобы его юридические петлицы стали доступны обозрению.

Полицейский взял под козырек.

– Не могу знать, ваша честь! Но сегодня оцепление не снимут, это точно. Попробуйте проехать дальше на север.

Кэйр, главенствующий в компании, посмотрел по сторонам, словно надеясь, что угрозу, внезапно нависшую над их планами, отведет какое-нибудь столь же нежданное обстоятельство.

– О! Вот и оно, – пробормотал Фоло.

Со стороны Бауцена приближалась открытая двуколка. В экипаже ехал морской офицер весьма солидного водоизмещения с круглой и вроде бы добродушной физиономией.