Еще не поздно

В семь часов вечера Светка повела нашего замечательного ребенка в парк, полюбоваться на объявившихся там лебедей. Я благословил их, а Оксане сделал персональное внушение, чтобы она ни в коем случае не лезла к ним в озеро. Замечательный ребенок немного приуныл, но вынужден был со мной согласиться. Впрочем, это не помешало ей захватить для них кусок хлеба и огромный огурец. Пришлось ей объяснить, что лебеди огурцов не едят, а ей, Оксане, они очень даже полезны. Я проводил их, минут пять поразмышлял, был ли я прав насчет огурцов и уже собирался включить телевизор, как раздался звонок в дверь.

На пороге стоял высокий мужчина, лет сорока, в легкой летней рубашке навыпуск и брюках совершенно не модного покроя. Глаза его, слегка навыкате, настороженно смотрели из-под густых светлых бровей. Выглядел он так, словно старался узнать меня после долгих лет разлуки, и, видимо, это ему удалось, так как, слегка наклонив голову, он спросил:

— Вы Виктор Павлович Курганов? Я не ошибся?

— Да… Вы ко мне? — удивился я.

— Выходит, к вам. Здравствуйте. Вы уж извините, если я помешал, — голос его звучал вполне искренне.

— Ничего, проходите, пожалуйста, — вспомнить его, как ни старался, я не мог. — Вот сюда, в комнату. Садитесь.

Очевидно, заметив мое смущение, он представился:

— Меня зовут Юрием Семеновичем. Не пытайтесь меня вспомнить, мы ведь с вами не знакомы. Вернее, я-то вас знаю, а вы меня, конечно, нет.

— Это ваша семья? — спросил он, увидев большую фотографию на стене.

Я утвердительно кивнул и, окончательно заинтригованный, не выдержал:

— А по какому вы ко мне вопросу?

Юрий Семенович какое-то время смотрел на меня и лишь затем ответил:

— Вам трудно будет этому поверить, но дело в том, что я пишу о вас книгу.

— Обо мне? — глаза мои поневоле округлились. — Что-то я вас не пойму. Вы — писатель?

— В какой-то мере, — отозвался он. — Вообще-то я историк.

Разговор получался донельзя глупым. Разумеется, я ему не поверил, но вместе с тем и никак не мог сообразить, что ему от меня было нужно. У меня появилось большое желание поскорее от него избавиться, и я принялся проигрывать в мыслях варианты вежливого прощания.

— Что же вы можете обо мне написать? — спросил я, лишь бы нарушить затянувшуюся паузу.

— О! — оживился он. — Я пишу книгу о всей вашей жизни. Я с самого детства мечтал встретиться с вами, — тут он растерянно замолчал.

Это было очевидной глупостью и начало выводить меня из себя. Конечно, в какой-то мере мне было интересно, но не настолько, чтобы с вежливой улыбкой гостеприимного хозяина выслушивать подобные сообщения.

— Да? Очень интересно, — я внимательно наблюдал за ним. — Но ведь вы, Юрий Семенович, по крайней мере, на десять лет старше меня. Как же вы могли с детства мечтать о встрече со мной?

Он даже не растерялся, как понял я теперь, хотя, казалось, вопрос должен был поставить его в тупик. Он просто сидел и словно решал в уме, стоит ли ему отвечать.

— В том-то все и дело, Виктор Павлович. Не знаю, как бы вам объяснить. Хотя, думаю, вы должны будете меня понять. Постарайтесь только не перебивать меня и выслушайте до конца, а потом уж делайте выводы. Согласны?

Я кивнул.

— Допустим, живет на свете некий человек, кто угодно, может быть, и вы. И есть люди, знающие совершенно точно, что человек этот войдет в историю человечества, как величайший ученый своего времени, — я не оговорился, — работы которого буквально перевернут весь мир. Будет вполне логично предположить, что рано или поздно кто-то напишет о нем книгу: книгу о его жизни. И человек, который задумал ее написать, наблюдает за своим героем — не следит, а именно наблюдает. Вначале все идет нормально, но со временем он с некоторым замешательством замечает, что герой его книги совсем не собирается вступать на уготованный ему путь. Что-то не так. Но в чем причина? И тогда принимается беспрецедентное решение встретиться с ним лично.

Я хочу только предупредить вас, что принимать или не принимать всерьез мои слова, это ваше личное дело. Я не буду вам ничего доказывать, поскольку одно мое присутствие здесь уже недопустимо. Но думаю, даже если вы принимаете все это за розыгрыш, мы вполне можем все-таки закончить наш разговор.

С одной стороны, я понимал всю нелепость ситуации, но Юрий Семенович в моем воображении никак не вязался ни с образом сумасшедшего, ни шутника. Выглядел он слишком обыкновенно, и я просто интуитивно ощущал, что врать он не любит и не умеет. Какая-то подсознательная мысль, еще не вполне оформившаяся, но явственно зудевшая в голове, заставила меня спросить:

— Юрий Семенович, с какого вы года?

— С 2098,— машинально ответил он и тут же спохватился; То есть, я хотел сказать…

Что он хотел сказать, я так и не узнал. Самое удивительное, не знаю почему, но я ему почти поверил, по крайней мере, твердо решил, что прощаться нам еще рано.

— Скажите, Юрий Семенович, это правда?

— Этого я вам сказать не могу, — ответил он. — Тогда уж будет лучше, если я сразу уйду.