Эшелон

Колёса вагона мерно постукивали по стыкам рельс. Оля сидела у окна и точила женским напильником свои коготки. Глядя на то, как она их затачивает, инстинктивно передёрнул плечами. Она, взглянув на меня, усмехнулась.

— Что, муж мой ненаглядный, вздрагиваешь?

— Мало того, что ты мне засосы ставишь, так ещё, до кучи, хочешь мне всю спину исполосовать своими лезвиями в порыве, так сказать, пароксизма страсти? Ты издеваешься, Лёля?

Супруга продолжила с наслаждением делать себе маникюр. Заточив коготки, отложила свой нанонапильник. Достала флакончик с лаком. В этот момент в купе скользнула Люся. Залезла с ногами на лежак рядом с Ольгой. С интересом смотрела на то, что делала моя жена. Лёля взглянула на девочку.

— Что, дорогая, хочешь тоже маникюрчик себе? Всё правильно. Женщина всегда должна находиться на высоте. Быть красивой и привлекательной. Тем более, здесь много мужчин, а значит мужского внимания. Сейчас я закончу и тебе сделаю, если хочешь.

Люся молча продолжала наблюдать. Илья, лёжа на верхней полке, усмехнулся. Ольга намазала себе лаком ногти на левой руке. Вытянула её вперёд, полюбовалась.

— Скажи, Марк, красиво?

— Замечательно. Ты не ответила на мой вопрос.

— На какой? Я что-то прослушала? — Она явно решила меня потроллить.

— Насчёт моей спины. Ты свои когти наточила. Зачем? И вообще на кой чёрт тебе этот маникюр? Ты же снайпер.

— И что, что я снайпер? Я что, должна опуститься и не следить за собой? Я прежде всего женщина. Ты должен радоваться, какая у тебя жена красивая, ухоженная, даже не смотря на весь бардак, который творится вокруг.

— Бардак уже не творится. Мир помер. Вокруг только одно большое кладбище. И тишина.

— Ты забыл, дорогой, про мёртвых с косами.

Люся взяла флакон с лаком и понюхала его. Резко отстранилась. Недоумённо посмотрела на флакон, потом на мою жену.

— Малая молча спрашивает тебя, какой хренью ты мажешься?

— Люся отдай. — Ольга мягко забрала у девочки флакон. — Это не хрень. Я себе ещё сейчас макияж сделаю, глазки подведу.

— Может ещё чулки ажурные напялишь? Ну а что? Шорты ты уже надела, ходишь, демонстрируешь всем свои ноги.

— Обязательно надену. В крупную сетку. Марк, а ты что, меня ревнуешь? Боже, любимый, как мило! Надеюсь, во время приступа ревности, ты за рукоятку пистолета хвататься не будешь? Здесь всё-таки замкнутое пространство и рикошет может получиться.

Обе сестры, Ольга с Анной, сидевшей по другую сторону столика купе, засмеялись. Люся смотрела то на девчонок, то на меня.

— Люсь, пойдём, погуляем. — Позвал я её. — Не слушай их. А то они тебе твой девственный мозг засорят всякой бабской ересью.

— Люся, между прочим, тоже женщина. — Не забыла вставить свои пять копеек супруга. — Я ей маникюр хочу сделать.

— Это ты женщина. А Люся ещё ребёнок. Ей не надо маникюр. Она и без точения своих коготков неплохо справляется. — Открыл дверь купе и вышел. Люся выскользнула вслед за мной. Посмотрела на меня с любопытством. В немом взгляде читался вопрос: «Куда пойдём?» — Люсь, пошли в вагон с артиллерией?

Благо он был впереди. Вот только нужно было пройти два броневагона, потом сам локомотив и тогда попали бы в броневагон с танковой башней. С собой взял, по мимо «глок-17» в нагрудной кобуре, карабин. Но в последний момент передумал. — Люсь, а может в вагон-ресторан? Вкусненького себе чего-нибудь возьмём?

Девчонка улыбнулась. Да, в последнее время я заметил за ней это. Люся стала улыбаться. Софья была просто в восторге от этого проявления Люсей своих чувств и симпатий. Раньше она не улыбалась. Девочка пошла впереди меня.