Эриган. Черта (СИ)

Пролог

Лес. Такое простое, но в то же время прекрасное слово, олицетворяющее собою невероятное величие природы, сотворившей не просто удивительную красоту, а живое, зелёное море, мириады растений в котором создали лишённое тягот и мирских забот место.

Так было в древности — так есть и сейчас.

Стоит только путешественнику попасть под пышные кроны деревьев, увидеть изобилие зелени и вдохнуть свежий, наполненный незабываемым ароматом воздух, как вся усталость, все переживания утихают, уносимые тихим шелестом листьев…

Таким был и Верианский лес — самый древний и обширный из всех, существующих в мире. И то величие, ту незримую силу, которая бережно опускалась на плечи, мог ощутить любой, кто хоть раз оказывался в его объятиях.

Возможно, именно поэтому он всегда был наполнен жизнью и беззаботностью, надёжно укрывая своих обитателей ото всех невзгод.

Однако жизнь — понятие непостижимое. Она способна как дать миру чудо, так и забрать его. Так случилось и здесь — величие леса поблекло…

Его красоту запятнали! Испоганили тяжёлыми сапогами, топорами и крепкими колёсами повозок…

А всему виной была война — жуткое преступление, превратившее некогда Великий лес, в безжизненную, выжженную пустыню.

…

«Как думаете, долго ещё он будет сидеть в своей крепости?» — спросил высокий, красивый парень, в облике которого просматривалось некое благородство. Проявляясь в каждом жесте и движении, оно казалось естественным проявлением его характера.

Но это было не так.

Нечто подобное являлось чертой, присущей лишь истинным аристократам и вельможам, корни которых уходили в далёкое прошлое.

Но кроме ауры, которая с рождения наградила парня своеобразным ореолом гордости и возвышенности, в глаза окружающих бросались его зелёные одежды и небольшие, продолговатые уши. Увенчанные диковинными серьгами — артефактами леса, они указывали на его принадлежность к расе Высших эльфов.

А им-то, как раз, гордости и тщеславия было не занимать.

Обращался же он к стоящим подле себя союзникам, среди которых были не только его сородичи, но и внегласные лидеры различных рас.

«Он выжидает удобного момента» — высказался Доррен, невысокий, коренастый мужчина.

Судя по тяжёлой броне и огромной секире за спиной, он являлся представителем расы гномов. И под стать рассказам, о вечно хмурых подгорных жителях, сейчас он угрюмо смотрел на сражение, которое продолжалось уже больше трёх суток.

«Это сражение унесло уже не одну тысячу жизней, а он так и не высунул своего носа из крепости» — вновь заговорил эльф, будто выплёвывая каждое своё слово: «Я и не думал что он такой трус!»

Но у союзников было, что ему возразить:

«Ты не прав Энгельст» — перебил его седой старик в длинной белой мантии — Архимаг Бейнар: «Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что лишь объединив наши усилия, мы имеем шанс победить…»

На этой ноте разговор ненадолго затих. Сейчас каждый них с лёгкой тоской в сердце смотрел вперёд — на чёрную крепость — сосредоточение силы их противника.

И хоть никто не предвещал такого исхода — судьбу не изменить. Встав под знамёна зла, Юрг уже обрёк себя на гибель.

«Как бы то ни было» — не унимался Энгельс — «В моих глазах, он трус, отсиживающийся за спинами у своих людей!»

«Хм» — хмыкнув в ответ на эти броские слова, гном прищурил глаза, испытующе посмотрев на эльфа: «Сколько бы душ павших не ложилось на его плечи, вера в него не угасает. Желающих стать под его знамёна всегда было в достатке. И заметь, все они охотно погибают за его идеалы, что в полной мере указывает на значимость Юрга в глазах обычных смертных»

И он ни капли не преувеличивал, ведь его стремление к высшей цели было настолько сильным, что это даже пугало.

«К тому же» — взяла слово единственная леди во всем этом войске: «Стоит ему лишь показаться, как большая часть нашей армии будет стёрта с лица земли! И у тебя, Энгельст, не хватит сил, дабы это предотвратить» — молвила она, сверкнув в сторону эльфа глазами, цвета крови.

Бросив на неё мимолётный взгляд, тот поёжился от пронзившего сердце чувства тревоги.

Но причина тому была довольно проста — она была жутким монстром. Порождением изначальной тьмы — вампиром.

«Своим бездействием он губит жизни не только своих, но и наших войск!» — нашел в себе силы сказать Энгельст, который ненавидел ее едва ли не больше, чем Юрга. Ведь его раса, как никакая другая почитала свет и чистоту, дарованную природой.

«Мы знали, на что шли и их жертва не будет напрасной» — сказал Бейнар, направив свой тяжёлый взгляд на мужчину.

И от той мощи, что содержалась во взгляде человека, даже он, Высший эльф, почувствовал себя неуютно.

С трудом отвернувшись, Энгельст решил промолчать, так как его задели слова мага.

Собирая войско, они прекрасно понимали, чем придётся пожертвовать. Но даже так, как он мог смотреть на то, во что превратился их дом? Как мог стерпеть смерть своих сородичей, пусть они и отдавали свою жизнь за правое дело?

Правильно — никак.

Вот он и нашёл на кого выплеснуть свою злость — причину всех бед — Императора Юрга.