Эпоха перемен

Ломать жизнь непросто, но иногда приходится.

Делать это особенно тяжело, когда риск велик. Несколько секунд — и меня может не стать. Вроде решился уже, а всё равно сердце сжимается да горло перехватывает.

Финальный сигнал, вокруг темнота. Всё, теперь отступать поздно.

Чтобы задавить панику, я начал представлять себе, где окажусь, если всё пройдёт как надо. Известно, что это будет переломный момент в прошлом, когда моя жизнь изменилась необратимо. Так уж это работает. По крайней мере, в теории.

Удачей был бы какой-нибудь отдалённый период моей жизни. Желательно детство. Первый раз в первый класс. Первая каша в детском садике. Первая прочитанная книга. Когда вокруг — пускай на излёте, но всё-таки СССР.

Меня даже детское тело не пугало. Да, какое-то время придётся обойтись без привычных возможностей и удовольствий. Зато сколько подростковых ошибок я не сделаю! Насколько здоровее будут мои печень и лёгкие!

С отцом будет непросто — но и он со временем научится воспринимать всерьёз своего сына, который вдруг стал пророком-вундеркиндом. Особенно после пары подсказок, которые позволят поднять кучу денег в самые лихие годы…

На крайний случай первый секс. Это ведь тоже перелом, разве нет? Все так считают! Хотя не всегда о нём остаются приятные воспоминания — но лично мне повезло. Лето, отдых на озере небольшой компанией. Мне четырнадцать. Лариска старше меня на три года. Долговязая, но грудастая и симпатичная. Мы общаемся, шутим — и шутки становятся всё смелее, пока она вдруг не заявляет мне напрямую: «Саня. А пойдём в кусты!» Конечно же, я не стал отказываться. Возможно, там всё произошло слишком быстро — но я не знал, как оно должно быть. Так что запомнил только ощущение абсолютного счастья…

Но не тут-то было.

Яркая вспышка, лёгкое головокружение — и я открываю глаза.

На меня пялится сердитый майор, постепенно багровея. Такие переживания явно не идут на пользу его здоровью: глаза налились, того и гляди хватит инсульт. Вот и будет, блин, если не первый, то точно секс. Церебральный.

Однако же в ту секунду я готов его расцеловать: я мыслю, осознаю себя, вижу окружающее. Значит, всё получилось! Невероятный риск оказался оправдан! Чувствую, как на лице появляется глупая, счастливая улыбка, и не могу этому противиться. Слишком многое было поставлено на кон, и ставка сработала!

Офицер озадаченно приподнимает правую бровь. Он мне знаком. Не сразу, но память сработала: зам начальника факультета по воспитательной работе майор Ступиков. После второго курса переведётся в ВОКУ. А в начале двухтысячных, по слухам, умрёт от цирроза.

Я скосил взгляд вниз. К груди прижат автомат, который ощущается непривычно тяжёлым. В левой руке — красная папка, куда вложен листок с текстом, напечатанным крупным шрифтом.

«…соблюдать Конституцию и законы Российской Федерации, выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников, возложенные на меня законным образом обязанности. Клянусь, находясь на военной службе, быть честным, добросовестным, достойно переносить связанные с ней…»

Присяга! Так вот, что вокруг происходит! Лето девяносто шестого года… первый курс. Твою ж то мать! Хоть бы на месяц раньше — когда можно было бы завалить абитуру! Да хоть бы и на неделю! Растудыть его этот переломный момент, а⁈ Ну что за невезение? Служба означает резкое ограничение личной свободы. А она ой как мне понадобилась бы!

Теперь же — шаг влево, шаг вправо… с учёбы соскочить нельзя: загребут на срочку. Это вообще кранты! У курсанта хоть какое-то пространство для манёвра есть.

Видимо, мои переживания отразились на лице. Майор уже начал скалить зубы. Вот-вот зарычит.

Не испытывая его терпение более, я начал с выражением читать:

«Я, Иванов Александр, поступаю на военную службу и присягаю на верность Российской Федерации и ее народу…»

Майор медленно остывал. Когда я закончил, он пришёл в более-менее нормальное состояние.

Приняв присягу, я передал автомат следующему за мной курсанту и вернулся в конец строя. Так уж было заведено: автоматов на всех не выдавали. Только на прочтение текста присяги, и хватит с нас.

Пользуясь паузой, я осторожно огляделся.