Епитимья

Люди в толпе были похожи на голодных полуслепых птенцов, прижавшихся друг к другу в ожидании матери с обедом. Их, разбуженных посреди ночи и помятых, собралось в этом подземелье не меньше пяти тысяч, и каждый искал глазами одного человека, который всё не появлялся. Никто не жаловался и не скулил: детей и стариков среди них не было.

Лабиринт моргающих светодиодных ламп рассекал потолок и служил единственным источником света: даже лица стоявших рядом людей можно было различить с трудом, но никто не обращал на это внимания – никому попросту не было дела до стоявших рядом людей и их лиц.

Сирена продолжала неприятно гудеть и навевать тоску, хотя все уже давно сползлись на её зов. Ни один человек не мог пропустить событие, ради которого их здесь и собрали изначально: великое, неизбежное, поворотное в истории всего человечества, как им многократно повторили и повторят ещё не раз.

Все знали, что должно было произойти с минуты на минуту, ни для кого это не было неожиданностью, но всё равно находились те, кто считал своим долгом добавить в историю новые поразительные подробности. Их неуверенный шёпот тонул в визге сирены.

Наконец, неприметный мужчина среднего роста показался из темноты и неспешно поднялся на шаткую трибуну. Все взгляды устремились на него. Бункер в миг заполнила тяжёлая тишина. Зрители, казалось, не дышали.

Круглый светильник-нимб загорелся за головой выступающего и одарил тёплым светом лица счастливчиков, которым повезло оказаться в первых рядах.

– Здесь и сейчас, на ваших глазах творится история, – хриплый голос эхом разлетелся по бункеру. – Вы все – строители нового мира, архитекторы будущего. Вы и есть будущее, – добавил он и обвёл взглядом публику. В горящих глазах читалось обожание, которое теплом разливалось по его внутренностям, – Сегодня мы начинаем новую главу книги, главные герои в которой – вы, – он сделал паузу, чтобы слушатели успели прочувствовать нарастающее напряжение и величие момента.

От этого человека исходила необъяснимая энергия, таинственная и чарующая сила, которая пронзала слушателей насквозь и не давала им отвести взгляд. Само время в его присутствии сбавило ход. Каждая секунда была готова ради него нарушить устоявшиеся законы мироздания и тянулась часами.

– Запускай, – это слово предназначалось кому-то, кого не было видно из зала, но тысячи взоров всё равно направились вслед за голосом, куда-то в темноту.

Человек в военной форме повернул ключ на панели перед собой и, не колеблясь ни секунды, нажал на небольшую чёрную кнопку с таким видом, как будто делал нечто подобное ежедневно. У всех на секунду болезненно сжалось что-то внутри, но не произошло ничего. Ни торжественной музыки, ни салюта. Здесь, в полумраке, всё осталось по-прежнему. Кто-то начал аплодировать, и толпа подхватила. Кто-то подкинул в воздух шляпу.

А где-то далеко одна за другой обрывались хрупкие нити человеческих жизней.

Открыв глаза, Эмма увидела перед собой лысый затылок мужа. Снова он отвернулся от неё во сне и перетянул всё одеяло на себя. Снова они, несмотря на физическую близость, оказались невероятно далеко друг от друга. Эмма ещё помнила времена, когда они спали, держась за руки или в обнимку. Неудобно, жарко – да, но всё же вместе, не то что сейчас.

Тонкое одеяло время от времени вздымалось, вторя мерному дыханию мужчины, и словно дразнило её: на этой кровати она была лишней.

Чёрный экран на стене тоже проснулся и показал время: 7:26. Красные светодиодные цифры никогда не подводили – без них вставать по утрам было бы совсем тоскливо. Эмма повернулась на спину и закрыла глаза, но сон покинул её насовсем – ей оставалось только разглядывать белый потолок и в очередной раз завидовать способности мужа спать при любых обстоятельствах.

Эмма переборола желание поваляться ещё минутку и резко, чтобы отрезать себе путь назад, поднялась с кровати. В вертикальном положении оказалось не так уж плохо. Она потянулась и накинула любимый шерстяной халат: с утра её всегда пробирал холод.

В комнате царила притягательная леность.

Их молчаливый кот спрыгнул с кровати вслед за ней и тихо мяукнул, прислонившись мягким затылком к её ногам. Эмма попыталась шикнуть на него как можно строже, но получилось всё равно слишком нежно. Ругать своего ребёнка ей было не под силу.

– Знаешь же, глупый, что стены тонкие, – прошептала она. – Услышит ещё кто, спокойной жизни потом нам не видать, – кот в этот момент смотрел ей прямо в глаза, словно понимал каждое слово. – Ну-ну, – зачем-то добавила хозяйка после паузы и покачала пальцем.

Она наклонилась, чтобы погладить кота в знак примирения, и почувствовала, как тот одобрительно завибрировал. Эмма уже успела привыкнуть к нему и не могла представить свою жизнь без серой пушистой тени, постоянно ходившей за ней по пятам.