Энк

Энк

В глаза ударил яркий свет. Вокруг меня среди зеленой листвы сновали родственники, все как один, с головы до пят, покрытые шерстью. Бабушка с мамой обсуждали нашу ситуацию. Бабушка говорила, что отцы, в том числе и мой, ушли в глубину леса за мясом, а нам следует идти прямиком к орешнику у реки до которого идти два дня. В это время старшие мужчины, двигаясь быстрее, смогут нас догнать, сделав крюк по лесу, обойдя старые охотничьи угодья племени в поисках мяса. Время сейчас бесплодное, но шанс есть всегда – надо верить, говорила бабушка.

Живот резко напомнил мне о голоде, последние дни мы плохо ели, а когда наедались вдоволь я и не припомню, мне кажется, сытым я не был никогда.

Мама рассказывала о местах столь зелёных и благодатных, что мне они казались райским садом. Я представлял себе, как можно, забравшись на ветку, двумя руками срывать сочные плоды и есть, есть, есть… Но это всё сказки взрослых. Те долины, что я видел, скорее напоминали пустыни. Кругом зелёное, песчаное, пустое море, большая часть из которого не приносит насыщения, а меньшая – вообще горька и невкусна. Листья. Последние недели или даже месяцы мне доводилось питаться только листьями и тем скудным мясом, что приносил отец с другими мужчинами. Их охота редко заканчивалась успехом, поэтому отряд охотников пропадал в лесу днями, уходя далеко от основной группы женщин, детей и стариков.

Сегодня меня разбудили взрослые, которые обсуждали планы на ближайшее будущее. Бабушка громко объясняла моей матери, что орешник в это время обычно приносил много сухих, но вкусных плодов, и что, если раньше мы заходили туда разнообразить свой рацион по пути в Долину зимы, то сейчас это наша последняя надежда. Шанс того, что мужчины добудут крупного оленя или ещё кого – ничтожен. А вот шанс не дойти всей группой до заветной Долины – велик. Как и велик шанс с таким количеством пропитания вообще не дотянуть до следующего благодатного сезона.

Пока они спорили, взрослые мужчины бесшумно скрылись в листве. Настроение безысходности и апатии снова вернулось ко мне. Хотелось спать, но сон не шел. Тяжесть головы давала о себе знать, я старался удержать ее подальше от спины мамы и разглядеть происходящее вокруг. Глаза закрывались сами собой. Раз. Другой. Из сна меня вырвала очередная кочка. Мы шли тропой вдоль какой-то канавы, я взглянул вперёд – среди веток, поглощающих и выплёвывающих спину бабушки, я заметил едва уловимую тропу.  Раньше мы не ходили по ней, она была мне незнакома. Темная, едва пропускающая свет листва окружала нас, образуя плотные стены, за которыми могло скрываться что угодно. Напряжение царило в воздухе, и все молчали. От страха я уткнулся в шерсть на спине матери, знакомый запах меня успокоил и через мгновенье мне уже виделись чудеснейшие поляны, наполненные солнечным светом. Кругом множество жёлтых сочных фруктов, их сок холодными струями брызг разлетается в разные стороны от укуса. Такое наслаждение вгрызаться в сочную сладкую мякоть и чувствовать телом тепло солнца. Так спокойно и вкусно. Миг грёз проходит, вырывая меня обратно в мир реальности. Мы остановились. Все молчат. Тетя и остальные сзади стали недовольны остановкой, но покорно ждут. Бабушка, согнувшись, что-то прошептала на ухо матери. Мама сняла меня со спины и поставила на землю. Затхлый запах болотной жижи ударил в нос, а почва под ногами оказалась склизкой. Пальцы ног продавили грязь с тропы, и она вылезла наружу, измазав почти моментально лодыжки. Я боялся пошевелиться. Мерзкое ощущение холода и сырости обступило меня. Мама с бабушкой свернули с тропы и ушли вправо сквозь листья. Ветви деревьев моментально поглотили их, я остался наедине с лесом и его темнотой. Казалось, что изо всех щелей на меня смотрят глаза хищников, полное одиночество ещё сильнее пробудило во мне чувство голода, и мне стало жутко. Жутко настолько, что я боялся повернуть голову. Так и стоял бы, если бы не рука тётушки, которая подцепила меня за шерсть на спине и прижала к своей груди. Запах, исходивший от нее, был не настолько родной, но ощущение тепла немного притупило чувство голода, и стало не так страшно.