Эмили

– Эмилия Васильевна, машина подана, – голос охранника возник в моей голове столь неожиданно, что я вздрогнула и чуть не выронила девайс, что на последнюю пару часов железно осел в моих руках.

Подняла на Геннадия глаза и несколько секунд пыталась сосредоточиться именно на нём, а не на том бесчисленном количестве детских личиков, что всё так же продолжали мельтешить перед моим взором.

Но вот беда! Ни квадратная волевая физиономия Генки, ни их вроде бы очаровательные моськи не вызывали во мне никаких эмоций.

Уже который день, неделю, месяц я лазила по довольно известному сайту, пытаясь подобрать себе… ну что за глупое слово? Подобрать? Скорее почувствовать! Да-да! Именно! Почувствовать своего ребёнка! Но ничего. Пустота!

И это вызывало желание пролить новый поток слёз, которых уже было пролито немало за последние двадцать лет безуспешных попыток завести своё собственное чадо естественным путём. Так много, что на сей раз почувствовала лишь жжение в слёзных протоках, но, как и ожидалось, не пролилось ни слезинки.

Наверное, поэтому мои мужья, уходя и оставляя мне целые состояния от своих и так немаленьких богатств, называли меня стервой. Их право. Может они и не так далеки от истины, куда уж там. Я такая и есть. Отрицать это? Всё равно что отрицать то, что у меня в наличии есть смазливое лицо, крепкая задница и упругая грудь, что и привлекло моих супругов в своё время. Впрочем, расставались мы с ними мирно, несмотря на это якобы ругательство в мою сторону, брошенное напоследок.

– Я сейчас буду, Ген, – проговорила с достоинством, хотя на самом деле хотелось запереться в своей роскошной, но абсолютно пустой спальне, забраться под одеяло и хоть ненадолго забыть о том, кто я и что ни на что не гожусь.

Пустая оболочка, не способная дать жизнь.

– Мы ждём, Эмилия Васильевна, – кивнул охранник, по совместительству мой водитель, один из немногих кого я пускала в своё личное пространство.

Не то чтобы близко, но его голос хотя бы не раздражал.

Я поморщилась, смотря в спину удаляющегося Геннадия.

Не только потому, что он назвал меня Эмилией, хотя на самом деле моё имя Эмили. Эмили Васильевна. Что может быть нелепее? Удружили родители, так удружили. Последний муж приучил обслуживающий персонал именно к Эмилии, и пришлось привыкнуть. Переучивать казалось ещё бесполезнее, чем смириться.

Дело вовсе не в этом. А в том, что не хотела никуда идти, но меня ждала запись в салоне красоты, где планировала провести остаток дня, поддерживая своё лицо и тело на должном, соответствующем моему положению уровне. Что поделать!

Мне сегодня исполняется сорок пять! Подумать только, как быстро промелькнули годы! Как же время быстротечно и никуда от него не деться! Я старая…

Кто-то уже в эту пору становится бабушкой! Сердце сжалось от зависти к этим «несчастным».

А мне же предстоит провести вечер и ночь в компании молодящихся баб, всеми силами желающих скрыть этот недостаток – возраст. Как и наличие у себя не то чтобы внуков, но и детей! А я бы убила любую из них за эту радость!

Тупые дуры! Которым мне надо улыбаться весь вечер, а возможно и всю оставшуюся жизнь. Делать вид, что принадлежу к их кругу, и сорить деньгами, чтобы они по-прежнему оставались у меня в друзьях. Ну что за нелепица?! И это Олимп для женщин в России? Убейте меня кто-нибудь.

В голове, в какой раз за последний год, мелькнула мысль бросить всё это «великолепие». Распродать всё и уехать куда-нибудь. Помогать людям, строить дома для бедных. Только вот точно знаю, что счастливой меня это не сделает. Всего лишь смена декораций, которую уже проходила после первого брака. Временная заплатка на тоскующее сердце, а затем станет только хуже, потому что пустота в душе никуда не денется.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, поднялась с дивана в гостиной, стоимостью в чью-то годовую зарплату и направилась к выходу, цокая по паркету обувью не меньшей цены. И каждый шаг причинял мне боль, которую мало кто в силах понять и тем более оценить. Каждый «цок» отдавался словом «неудачница». А именно ею я и являюсь.

Вышла на крыльцо особняка, который променяла бы, не задумываясь, на кое-что более важное и существенное. С каменным лицом загрузилась на заднее сиденье Mercedes-Benz последней модели, по привычке кивнув Гене, чтобы трогался с места. Так он и поступил, вышколенный более чем приличным вознаграждением за то, что терпит мой нелюдимый и замкнутый характер. А раньше ведь такой не была.

Я жила за городом в доме, что оставил мне последний муж, и поэтому знала, что путь до места назначения займёт приличное время, так что и не старалась следить за дорогой, отвернувшись к окну и тут же погрузившись в свои мысли.

Не прошло и двадцати минут, как что-то изменилось. То ли траектория нашего движения, то ли ещё что. Всё моё тело напряглось, будто в ожидании беды. Не понимая, что случилось, перевела взгляд на вид Генки в зеркале, но в его глазах застыл дикий панический ужас.