Елисей, царевна Марьяна и Камасутра

Стояло раннее утро. Над горизонтом показался край золотисто-красного солнца. Его лучи осветили хозяйский двор, добротный деревянный дом, сидевшего на жердочке у колодца нахохлившегося петуха. Он встрепенулся, распушил свой разноцветный хвост и заорал:

– Ку-ка-ре-ку! – петух вытянул шею и повторил. – Ку-ка-ре-ку!

Дверь избы скрипнула. На пороге появился заспанный, здоровый, бородатый мужик средних лет. Он был в длинной домотканой рубахе и одном сапоге. Второй он держал в руках.

– Кыш окаянный! – закричал мужчина и кинул в петуха предмет обуви.

Птица спрыгнула вниз и обиженно стала что-то клевать на земле.

– Всю округу перебудил! – зевнув, добавил мужчина.

Подобрав сапог и надев его, он прислушался. Из стоящего неподалеку курятника доносились стоны и оханья.

– Опять! – возмущенно покачал мужик головой и, подняв с земли валяющуюся длинную хворостину, направился к сараю. – Вот ужо я вам сейчас! – проговорил он.

Дверь в помещение была приоткрыта. Стоны и покрикивания стали громче. Мужик вошел внутрь и увидел живописную картину. На насесте, расклячив ноги, висела девица. Между ними стоял высокий, русоволосый парень. Ступни девки покоились на его плечах, а сам он лизал ее промежность. Штаны парня были спущены, являя вошедшему небольшие твердые ягодицы. Внизу находилась еще одна девушка. Она со звуком всасывала в себя большой член молодца, помогая себе рукой. Вторая ее рука сжимала сосок своей груди, вызволенной наружу из корсета. Девушки стонали от вожделения.

– Вон отсюда! – закричал мужчина и ударил хворостиной по обнаженному заду парня. – Ишь, блядство развели! Вон!

Парень отскочил от девки, потирая ушибленное место. Девицы с визгом бросились к выходу, стараясь прикрыть срамные места.

– Бесстыдницы! Развратницы! – кричал мужчина, продолжая хлестать хворостиной.

– Батя! Остынь! – уворачиваясь от отца, воскликнул парень. Он пытался натянуть штаны на еще стоящий член, который качался возле пупка, напоминая хобот слона.

– Всех девок перепортил! – уже тише произнес мужик, опуская прут. – Я зачем тебя за три моря отправлял? – спросил батя, оттирая пот. – Чтобы ты там уму разуму выучился! Науки разучил, чтобы урожаи увеличить! А ты чему научился? Камаебле ентой?

– Камасутре, батюшка, – наконец справившись со штанами, поправил парень.

– Да какая разница! – махнул рукой отец. – Такой наукой, если только демографию повысить можно… Все, Елисей, закончились твои праздные дни. Собирайся! На службу к царю поедешь наниматься!

– Но, отец, – попробовал возразить Елисей. – Вспомни свою молодость!

– Я в твои годы с Ильей Муромцем и Алешей Поповичем землю русскую от ворога защищали и со змеем Горынычем бился! – сверкнул очами мужчина. – Некогда нам было девок портить! Иди, собирай вещи. А я тебе грамотку начертаю к Илье. Он воеводой у царя батюшки служит. Привет от меня, Добрыни Никитича, передашь, да мое послание вручишь.

Через некоторое время Елисей принимал от отца снаряжение и письмо к воеводе.

– Надевай мою кольчугу, – подавая сыну немного поржавевшее изделие, велел Добрыня. – И меч не забудь! Шлем я к седлу привязал. И грамоту спрячь, не дай бог, что в пути случиться. Дорога то не близкая, пару дней добираться.

У ворот стояла старая кобыла. Когда-то в молодости она была мышиной масти, но со временем ее шкура приобрела необычный зеленоватый оттенок. Один глаз лошадки закрывало бельмо.

– Отец, а может, я пешком пойду? – неуверенно произнес Елисей.

Парень откинул свои русые кудри и повел широкими плечами, расправляя мускулистую грудь.

– Негоже воину своим ходом двигаться, – ответил батя. – Ты не смотри, что она старая, она многим молодым фору даст! – Добрыня ласково постучал по крупу лошадки. Та потерлась о него своим беззубым ртом. – Сколько мы с ней славных дел сделали, – протянул мужчина. – Наша Матрена еще послужит.

Матрена тихо заржала, будто подтверждая слова Добрыни.

– Нечего рассуждать, – отрезал бывший богатырь. – Залезай в седло.

Елисей натянул кольчугу, которая спустилась поверх одежды почти до колен, и взобрался на лошадь. Кобылка сначала опешила, от такой тяжести ее ноги задрожали, но потом оправилась и бодро посмотрела на мужчин.

– Вот, держи, – подал Елисею котомку Добрыня. – Там харчей немного и мешочек с деньгами. На первое время должно хватить. А потом уж царь довольствие положит. Служи ему верой и правдой. Не посрами наше имя. Покажи удаль молодецкую. Силой тебя бог тоже не обделил. Да смотри, не сильно озорничай там со своей наукой. В столице девки ушлые, повесят на тебя всех народившихся отпрысков, как всех кормить будешь? – напутствовал отец.

– Дак я не в них-то семя пускаю, – отозвался Елисей. – Не зря же Камасутру освоил. Там полно способов, чтобы девку не обрюхатить, а удовольствие получить.

– Ох, сынок, – покачал головой Добрыня. – Не доведет до добра твоя распущенность… Ну ладно, поезжай.

Он открыл ворота и вывел Матрену с сидящим на нем Елисеем.

– С богом! – перекрестил он сына и подтолкнул лошадь. – Но!