Эльфийка и Орден Чистоты

— Можно, я у тебя подожду? — страдальчески воскликнул Вэйд, стоило мне распахнуть дверь. — Когда моя сестренка готовится к выходу в свет, никаких нервов не хватает. Даже тупица Кай не выдержал и сбежал. Сказал, что будет ждать на улице.

— И вовсе Кай не тупица, — привычно возразила я, пропуская напарника в квартиру.

— Кажется, я зря сюда зашел… — застыл столбом Вэйд, увидев разбросанные везде платья, среди которых я никак не могла определиться. — Тут та же история.

Он круто развернулся и хотел уже сбежать, но я цепко ухватила его за плечо и затащила обратно.

— Нет уж, раз зашел, поможешь определиться, — заявила, с довольной улыбкой глядя на погрустневшую физиономию напарника.

— Как по мне, неважно, что на себя нацепить, — пожал плечами Вэйд. — Вон хотя бы то, — и он ткнул в первое попавшееся платье, которое я отвергла в самом начале.

В ответ одарила его уничтожающим взглядом и сказала, что он ничего не понимает, усадила в кресло и опять заметалась по квартире. Вэйд всем видом демонстрировал обреченность и тоску, но я успела неплохо его узнать за полгода знакомства, так что видела, что настроение у него сегодня благодушное. Уже одно то, что согласился пойти с нами на Праздник Весны в честь первого весеннего месяца, говорило о многом.

Вообще остаток осени и зима стали одними из самых счастливых в моей жизни. На работе я пользовалась все большим уважением. Меня уже не считали лишь приложением к Вэйду, да и он сам начал видеть во мне незаменимую помощницу. В ментальной магии я тоже достигла определенных успехов, развивая не только магический потенциал, но и полезные умения.

В отношениях с окружающими царили покой и благодать. Даже Арлин с Марибет, в конце концов, сдружились, несмотря на холодную войну, с которой начинались их отношения.

Кстати, об Арлин. Для подруги зима тоже выдалась счастливой. Она благополучно сменила свой статус на замужнюю даму и съехала с моей квартиры в соседнюю — к Габриэлю. Свадьбу отпраздновали скромно — в тесном дружеском кругу. Из родни и близких присутствовали только родители подруги, которые ради такого события приехали из Фанера. Разумеется, родственников со стороны жениха не было, хотя я и видела, что вампир, пусть и старался не показывать, взгрустнул по этому поводу. Все-таки родная кровь — не водица. Но о том, чтобы вампиры приняли в качестве невестки обычную человеческую девушку, не могло быть и речи. Так что попытки главы вампирской общины вернуть Габриэля в лоно семьи закончились новым скандалом, стоило ему поставить в качестве условия принятие его выбора.

Что касается меня самой, то тоже было чему радоваться. Наши отношения с Вэйдом пусть и не перешли на другой уровень, но я сердцем чуяла — к этому уже близко. Мы все больше времени проводили вместе даже вне работы. Зимними вечерами, когда напарник не брал себе дополнительных подработок, я сидела в их квартире вместе с Марибет и ним самим. Мы пили чай у камина, болтали. Иногда к нам присоединялся и Кай, хотя Вэйд соглашался на это со скрипом. Но чаще Марибет, посидев немного с нами, отправлялась к любимому. И мы с Вэйдом оставались одни, не ощущая совершенно никакой неловкости. Так, словно ничего естественнее не было, чем сидеть вот так, словно супружеская пара, которой даже молчание не в тягость.

Я замечала, как все чаще при взгляде на меня в глазах Вэйда появляется странная задумчивость. Пыталась не обнадеживать себя заранее, но в глубине души ждала, когда же он, наконец, признается самому себе, что ко мне неравнодушен. Ведь это замечали все вокруг, бросая порой недвусмысленные намеки, когда мы уже сойдемся. Некоторые особо бесцеремонные — типа Линдси и Марибет — даже прямым текстом спрашивали. Только вот не у Вэйда, а у меня, чем приводили в немалое смущение. Ведь в отличие от них, я прекрасно знала, что все зависит только от напарника. Но ему, разумеется, никто таких вопросов не задавал, зная его вредный и непредсказуемый характер.

В себе я тоже ощущала немалые изменения. И дело не только в том, что, наконец, достигла той физической формы, о какой мечтала — магические весы показывали даже не пятьдесят пять, а пятьдесят килограммов. Мужчины на улицах и на работе провожали заинтересованными взглядами, некоторые и ухаживать пытались. Только наталкиваясь на мрачный, не предвещающий ничего хорошего взор напарника, как правило, отступали. Впрочем, я была только рада, несмотря на такую его обидную позицию собаки на сене. Никого другого мне просто было не нужно, а то, что он ревнует, радовало и внушало надежду.