Электричка в Буслаевку

Субботний день выдался тёплым и солнечным. И хотя на календаре было уже пятнадцатое сентября, складывалось ощущение, что лето еще не кончилось. Листья пожелтеть не успели, дождей гидрометцентр не обещал, девушки поголовно ходили в мини, а гуси и утки даже не думали улетать с основательно обжитых за летние месяцы водоемов.

Подавляющее большинство студентов одного московского вуза это ощущение полностью поддерживали. До экзаменов и зачетов целая вечность, и, соответственно, бить баклуши — это даже не право, а святая обязанность всякого уважающего себя студиозуса.

Сам я уже два года как не студент, однако ученическую расслабленность разделял с удовольствием. Так же как многие преподаватели кафедры теормеха. Тем более лекции мне второкурсникам не читать, а что касается семинаров, то к ним можно пока не готовиться. Запаса знаний вполне хватает. Кинематика — зверь нестрашный, и будет выглядеть таковым до тех пор, пока бедолаги-студенты не получат список задач и обещание вздрючить лодырей и прогульщиков не в декабре, а к середине семестра, когда придет время сдавать первые собственноручно выполненные задания по предмету. Но — это дело «далекого-предалекого» будущего. А сегодня у всех выходной. Причем абсолютно законный.

Увы, в полной мере насладиться выходным днем у меня сегодня не вышло. После обеда неожиданно позвонил шеф (то бишь, научный руководитель) и коротко сообщил:

— Василий. На базе, полпятого, двадцать второй кабинет. Будет раздача грантов. Жду.

«База», если кому не понятно, это не хранилище плодово-овощной продукции, не склад, где раздают спортинвентарь, не место, до которого мечтает добраться всякий «бегущий» в бейсболе, и даже не собрание архивных данных. «База» — это на околонаучном жаргоне «базовая кафедра института», на которой будущие академики и просто светила науки постигают реальную жизнь и избавляются от прекраснодушных мечтаний юности.

Да, кстати, я же забыл представиться.

Зовут меня, как уже было сказано, Василий. Для друзей — просто Вася, для студентов, у которых веду семинары — Василий Иванович (за глаза «Чапай»). Для кадровиков, таможенников и полицейских — Василий Иванович Булкин, аспирант московского вуза, дислоцирующегося по причинам сугубо исторического характера в Подмосковье. Двадцати пяти лет отроду, без вредных привычек, доходы чуть ниже среднего, жилплощадью обеспечен. Добавлю еще, что неженат и в ближайшее время не собираюсь.

Нет, девушек я вниманием не обделял, как и они меня, однако менять свое гражданское состояние желания пока не было.

С Катькой мы «гуляли» почти два года, но потом она нашла себе более перспективного кавалера и упорхнула с ним за бугор, а сменившая ее Лизка оказалась дамой практичной. Всего за четыре совместно прожитые недели она успела привести мою холостяцкую однушку в столь «идеальное» состояние, что я даже собственные носки не мог отыскать без подсказки. Плюс матримониальные планы насчет меня она перестала скрывать сразу по переезду, обустраиваясь в квартире «всерьез и надолго». Словом, пришлось спровоцировать маленький «семейный скандал», в результате которого Елизавета гордо хлопнула дверью. Уверен, она до последнего надеялась, что ее без пяти минут муж попытается удержать будущую супругу, попросит прощения и всё вернется на круги своя, однако ошиблась. Удерживать ее я не стал. Только вздохнул с облегчением, дежурно «погрустил» пару дней, а затем вновь принялся наслаждаться радостями холостяцкой свободы.

Квартира мне досталась от бабушки. Лидию Павловну я уважал и любил. И очень расстроился, когда она умерла. Тогда я еще был студентом, жил в общаге, но ее навещал регулярно. Она преподавала иняз и, соответственно, помогала мне с английской мовой. Ее муж и мой дед Валерий Васильевич Булкин погиб в 84-м в Афгане, когда я еще не родился. Второй раз замуж Лидия Павловна так и не вышла. Хотя, по словам отца, женщиной она была видной и вполне могла позволить себе выбрать в мужья другого достойного представителя сильной половины человечества. Однако не выбрала. Предпочла хранить верность супругу и доживать свой век в одиночестве.

А еще она была прекрасной рассказчицей. Ее историями я буквально заслушивался. Передо мной словно бы наяву вставали страницы из прошлого. Как нашей семьи, так и страны, в которой бабушке повезло родиться и жить. Только про прадеда, моего полного тезку, тоже Василия Ивановича и тоже Булкина, Лидия Павловна старалась не говорить ничего. Как будто это было табу. Запретная тема, упоминать которую нельзя ни при каких обстоятельствах.