Эксперимент «Сказка»

На небольшом деревянном помосте, беспечно свесив босые ноги, сидели двое. Отец и дочь. В безмятежной воде цвета лазури отражались бегущие по небу облака, а также исполинские сосны и остроконечные вершины заснеженных гор. Светило яркое осеннее солнце, но не было ни жарко, ни холодно. Было приятно. Густые зеленые травы подходили вплотную к самой кромке воды, и в них еще не появилось ни тени намека на жухлую старость. Зато осень уже угадывалась в листве могучих кленов, обрамлявших чудесное озеро. Деревья покрылись багрянцем и золотом, и ветер уже шептал что-то напутственное в их ветвях о неотвратимо приближающихся заморозках.

Над озером за паутиной «бабьего лета» носились разноцветные стрекозы. Было совершенно невозможно предугадать, в какой миг изменится их траектория полета: вот она здесь, а вот уже там.

Отец и дочь сидели рядом, оба жмурились в неге, похожие друг на друга, как две капли россы: худые, беловолосые, счастливые. Они были одеты в простую светлую одежду без времени.

Девочка сказала:

– Ты ведь придумал всех этих русалок, леших, жителей болот. Кто там еще в твоих сказках?

Мужчина улыбнулся и ответил, не размыкая век:

– Ничего я не придумал.

Девочка повернулась к отцу, и ее голос стал более требовательным:

– Пап, я уже не маленькая. Мне же десять! Их никто до сих пор так и не видел. Значит, их нет.

Отцу все-таки пришлось открыть глаза, он стал чуть более серьезным, и посмотрел на дочь так, будто бы хотел спросить одно, но спросил совершенно другое:

– Ты больше не веришь?

– Ну, не знаю.

Отец еще с мгновение побыл серьёзным, а потом рассмеялся:

– Вера Неверящая!

– Пап! – ответила девочка, заражаясь смехом, – Вера Устинова, 5-й «Б»!

– Ладно, Вера Устинова, тебе скоро просыпаться. В школу пора.

– Не хочу я в школу. Хочу еще с тобой немножко побыть. И с мамой. Что б мы опять вместе…

Но отец промолчал и даже почему-то отвернулся.

С гор подул морозный ветер, который принес несколько желто-красных листьев и бросил их в воду. Те закружились в незамысловатом танце, и круги на воде от их падения разошлись во все стороны мелкой рябью. Заинтересовавшись, красная стрекоза села на один из листьев, но, не найдя ничего интересного, упорхнула так же стремительно, как и прилетела.

Вера почувствовала, что с другой от нее стороны появился еще кто-то. Она повернулась и увидела маму. Тихая радость согрела душу. На маме тоже была светлая одежда «без времени». Русые волосы падали на плечи, слегка развеваясь на ветру. У Веры перехватило дух, настолько мама была красивая.

Девочка сказала:

– Мамочка, ты у меня самая распрекрасная!

И та ответила с лукавой улыбкой:

– Пора вставать, соня. Подъем.

Вера не хотела спорить, но и просыпаться тоже не хотела. Она просто смотрела на маму, улыбалась и молчала. А затем перевела взгляд на озеро и стрекоз.

Все трое так и сидели, окутанные счастьем вечности, пока откуда-то сверху, где-то очень высоко в небе, не раздался грохот гигантского будильника в облаках, нависшего над озером. Звон стоял просто оглушительный. И Вера все-таки проснулась.

Будильник, ушастое создание, давно сломался, еще задолго до рождения Веры. Такой круглый, с какими-то штучками сзади. Выцветший темно-зеленый обод, две потускневшие от времени медные «шапочки» с пампушками и стальной рычажок для завода пружины, еще тонкие стрелки и крупные цифры латиницей – семейная религия! Точнее сказать, не религия, а реликвия – Вера прекрасно знала, как правильно, но с детства называла так потому, что от механического чуда прошлой эпохи в сочетании со словами «семейная религия» веяло тайной. А тайны Вера уважала и любила. А вот мама хотела выбросить сломанную безделушку. В ответ ей папа говорил, что обязательно снесет будильник в мастерскую и починит, когда руки дойдут. Но то ли руки у него не доходили, то ли он сам не доходил до мастерской, неизменным оставалось одно – сломанная вещь, захламляющая квартиру, по-прежнему оставалась нетронутой.

Этот будильник Вера нашла в кладовке на антресолях много лет назад. С тех самых пор вечно подающее надежды на исправность медно-ушастое творение с римским циферблатом так и стояло на прикроватной тумбе, видимо, чтобы перед сном навевать мысли о глубине истории и о чем-то неведомом, не страшном, но очень далеком, и от того безумно интересном.

Звон во сне и в реальности производили сразу два разных устройства, схожих по сути, но отличных по происхождению. Вера хотела вернуться обратно к озеру, но знала по опыту, что назойливый звон сам по себе не исчезнет. Поэтому ей пришлось просунуть руку в щель между одеялом и подушкой. За раритетным «ушастиком» на тумбе прятался плоский мобильник. Вера нашарила телефон, отключила от зарядки, поднесла к лицу.