Экспедиция идет к цели

Так вот всегда бывает в этой удивительной стране: в ее просторы весна врывается с шумом и ветрами. Где-то за горами свирепствуют пыльные ураганы, кружатся по степи вихри, а здесь, в Улан-Баторе, весеннее небо всегда голубое, безоблачное и жизнь идет своим чередом. Вот через площадь Сухэ-Батора проходят караваны тощих, ободранных верблюдов, тяжело навьюченных тюками шерсти, проезжают, позванивая боталами, вереницы грубо сколоченных скрипучих арб. У главного почтамта под репродуктором несколько всадников в малиновых и оранжевых халатах. Тягучая, как вой степного ветра, музыка вырывается из черной тарелки, плывет над площадью, над глинобитными домиками и белыми юртами, над прогнутыми черепичными крышами древних храмов, уходит к вершинам гор Богдо-ула, на которых еще виднеются пятна снега.

Около автобусной остановки веселая шумная толпа, парни и девушки грызут кедровые орешки, перекидываются шутками. По главной улице, залитой асфальтом, проносятся с шумом автомобили. Вдали, на берегу реки Толы, дымят трубы промышленного комбината. А ближе к окраинам, из кварталов, запутанных как лабиринт, доносится скрипучий рев ослов. У мясных лавок на деревянных тротуарах с проломанными кое-где и пропахшими кровью досками разлеглись здоровенные черные псы с красными тряпицами на лохматых шеях. И над всем этим главенствуют почерневшие горы, подернутые легкой голубой дымкой.

В один из таких погожих весенних дней по главной улице города шел молодой человек в длинном черном пальто и фетровой шляпе, с кожаным портфелем под мышкой. Вид у него был озабоченный и деловой. Пожилые монголы останавливались, провожая его долгим и недоуменным взглядом. Молодые монголки в ослепительно голубых и красных шелковых халатах широко улыбались ему, обнажая белые ровные зубы. Он отвечал им рассеянной улыбкой, не сбавляя шага и не теряя своей сосредоточенной деловитости.

Миновав величественный храм с длинными галереями и крылатыми крышами, молодой человек вошел в здание с вывеской «Ученый комитет».

Александр Пушкарев, инженер-геолог, из Москвы приехал в Монголию восемь месяцев назад, сразу после окончания института. Сознание своей роли молодого специалиста, призванного помогать развитию геологической науки этой удивительной страны, «страны великих возможностей», как говорили все вокруг, встреча с ее экзотической природой и загадочными людьми наполняли его ощущением некоей таинственности жизни и чувством непреходящего восторга. Александр готов был делать любую работу, только бы не исчезла эта атмосфера необыкновенности. Но то, что произошло вчера в геологическом кабинете, превзошло все его ожидания. Он нс спал всю ночь и, еле дождавшись утра, вскочил и отправился на свидание с…

Впрочем, следует рассказать все по порядку. Именно сюда, в геологический кабинет Ученого комитета, был определен на работу Александр Пушкарев. И именно сюда, в Ученый комитет, со всех сторон Монголии отряды Восточной экспедиции, разбросанные по всем аймакам[1] республики, и араты[2] присылали образцы полезных ископаемых, редких минералов, заявки на золото, описания целебных источников — аршанов.

Образцы пород, полудрагоценные и драгоценные камни, куски кварца со следами золота навалом лежали на стеллажах геологического кабинета. В кабинете царил хаос.

Образцы накапливались здесь из года в год. Они начали поступать сюда с того времени, когда Ученый комитет обратился к населению с призывом сообщать о всех геологических находках.

Правда, на каждом образце имелись наклейки с обозначением места находки, указывалось также имя того, кто нашел образец. Но все — на монгольском языке. А монгольского Пушкарев не знал. Заведующий кабинетом Цокто по-русски говорил с трудом, постоянно прибегая к словарю и жестам. А задача перед ними обоими стояла большая: классифицировать заявки, определить их ценность, составить геологическую карту страны.

Пушкарев работал не покладая рук, но дело продвигалось медленно. А вчера Цокто заявил ему, что на весну и все лето, а то и до будущей зимы он уезжает с экспедицией в Южную Гоби, и Пушкареву придется одному разбирать образцы. Александр пришел в отчаяние:

— Но я ведь не знаю языка! Кто будет переводить на русский заявки? — завопил он.

Цокто рассмеялся:

— Зачем сидеть в кабинете? Гуляй, гуляй, на Богдо-ула ходи. Учи язык. Кабинет подождет. Литературу читай.

— А мне с вами в экспедицию можно? — неожиданно для себя спросил Пушкарев.

— Зачем ехать в Гоби? Здесь хорошо. В Гоби весной ветер, холодно. Успеешь еще. Да и не возьмут тебя.

— Почему?