Его любимая ученица

— Профессор Фриман, не могли бы вы взглянуть на мою работу? — спросила я.

Преподаватель даже не удосужился посмотреть на меня, хотя я уже несколько секунд стояла у его стола. Тяжело вздохнув, словно я ему наскучила, он все-таки поднял взгляд.

— Отдайте ее Хендерсону, — с этими словами профессор собрал свои лекционные записи и направился к выходу. Да уж.

Ни для кого не секрет, что профессор Фриман был тем еще придурком, считавшим разговоры со студентами ниже своего достоинства.

Я посмотрела туда, где сидел мистер Хендерсон, и у меня в животе запорхали бабочки. Аспирант, помощник преподавателя и заместитель профессора. Да кого я разыгрывала? Он делал за Фримана всю работу. Конечно, я не была экспертом, но вряд ли помощники преподавателей должны постоянно читать лекции и проверять стопки работ вроде той, которая лежала сейчас на его столе. А еще мистер Хендерсон был так красив, что привлекал внимание всех девушек и даже нескольких парней. Он мог прочесть нам словарь, и мы бы все равно ловили каждое его слово. В его взлохмаченные светлые волосы мечтала запустить пальцы любая студентка. В его голубых глазах хотелось утонуть.

Я редко нервничала, но направляясь к столу мистера Хендерсона, не могла унять дрожь в руках.

— Мэдисон, чем я могу помочь? — от того, как он глубоким хрипловатым голосом произнес мое имя, у меня по спине пробежали мурашки.

— Эм… Я… — черт возьми. Шумно выдохнув, я попыталась взять себя в руки. Мистер Хендерсон не мог не знать, что в него влюблена минимум половина класса. Мне нравилось считать себя сдержанной по сравнению с некоторыми девушками, гордо выставлявшими на показ все, что только можно. — Не могли бы вы, пожалуйста, посмотреть мою работу? — я протянула первый лист проекта, начатого лишь вчера. — Я сомневаюсь и не хочу продолжать, если двигаюсь не в том направлении.

Когда он встал и посмотрел на меня сверху вниз, мне пришлось запрокинуть голову.

— Я не смогу посмотреть, если вы мне ее не отдадите, — я на несколько секунд отвлеклась на его улыбку, но быстро одумалась.

— Черт… эм… твою ж… извините, вот.

Мистер Хендерсон взял у меня листок, и мое лицо стало пунцовым. Получив одобрение, я сбежала, словно за мной черти гнались.

— В чем дело? — спросила Стейси, как только я поравнялась с ней. Она тоже изучала биологию и была президентом сестринства Ми-Альфа-Альфа.

— Ни в чем, — пробормотала я, приглаживая волосы и пытаясь забыть о том, как опозорилась перед мистером Хендерсоном.

— Ясненько, — Стейси явно мне не поверила. — Наши планы в силе?

— Да! Дождаться не могу.

Последние две недели мы превращали особняк родителей Стейси в наш особый дом с привидениями. Каждой девушке выделили по комнате, и сегодня вечером мы впервые принимали гостей.

— Мне нужно докупить пару мелочей. Значит, встретимся на месте?

— Да.

Наступило мое любимое время года, и на выходе из корпуса я не могла удержаться, чтобы не вдохнуть свежего осеннего воздуха. Деревья стали великолепного темно-оранжевого цвета, листья только начали опадать. В Америке сезоны были ярко выражены, что значительно облегчило нам переезд из Англии. Мама родилась здесь, на северо-востоке и всегда стремилась вернуться, чтобы быть со своими стареющими родителями. Но годы шли, ничего не менялось, и я решила, что разговорами все и закончится. Мне было тринадцать. Я помнила, как пришла домой из школы и увидела родителей за обеденным столом, рассматривавшими фотографии разных зданий. В то время я уже не верила, что мы переедем, и впервые позволила себе завести настоящих друзей. Начала строить планы на будущее.

Шесть месяцев спустя я собрала вещи и распрощалась с друзьями. Конец прежней жизни. Мама рассказывала о своей родине, о том, каким счастливым было ее детство, и как ей нравилось учиться в старшей школе. Она говорила все то, что я, по ее мнению, желала услышать. Я же совсем не хотела начинать новую жизнь, ходить в новую школу, да еще и в чужой стране с незнакомыми устоями. К счастью, интеллект мне достался от родителей, поэтому с учебой проблем не возникло, но с первого же дня я стала изгоем. Превратилась в новичка со странным акцентом, не имевшего ни малейшего представления об американских школах.

При мысли о доме я по обыкновению погрустнела. Перед поступлением в колледж я год прожила с бабушкой и дедушкой в Лондоне и наслаждалась каждой минутой. Если бы не желание мамы, я бы не пошла ее стопам, не поехала бы в Ок-Ридж, не присоединилась бы к Ми-Альфа-Альфа и училась бы в Англии. Родители всегда давали мне все, о чем только можно просить. Я не смогла отказать им и старалась оправдать ожидания.

Воспоминания раздражали. Мало того что по дороге до сестринства они заняли все мои мысли, так еще и омрачили восторженное ожидание вечера.

Несколько девочек лежали на диванах, прогуливая занятия, и смотрели по телевизору какое-то шоу.

Я немного приободрилась при виде костюма школьницы, приготовленного к сегодняшнему вечеру и висевшего на дверце шкафа.