Егерь. Девушка с Земли

Симмонсы прятались над ночной стороной дальней луны Сирены.

Базовый корабль бандитов — модернизированный колониальный транспорт — плыл над базальтовой долиной, покрытой густой сетью метеоритных кратеров. Ни один огонек не освещал утяжеленные дополнительной броней борта, дюзы двигателей были черны и холодны. Радары не работали, радиосвязь молчала.

Просторные трюмы бывшего транспорта когда-то были перестроены в авианесущие палубы для десантных и абордажных челноков. Две из них пустовали, и, судя по всему, на эти палубы уже никто не вернется.

«Двойной крест» означает, что операция прекращена. «Двойной крест» — последний сигнал, отправленный в эфир из рубки базового корабля. «Двойной крест» — каждый волен спасаться, как умеет.

А не дальше, чем в двух мегаметрах, над линией горизонта восходила стремительная звездочка корабля-охотника.

— Прошли терминатор, входим в тень. Азимут — восемь, тангаж — минус шесть.

— Держать курс.

Капитану крейсера «Святой Михаил» приходилось сражаться против симмонсов в дюжине звездных систем, поэтому он кое-что знал об их тактике. А точнее — капитан разбирался в ней лучше самих симмонсов.

Симмонсы, по сути, шваль межпланетная и никогда не отличались способностями к стратегии. Наглость, неожиданность, скорость — вот на что они опирались, планируя очередное нападение на транспортную линию или колонию. Их клановость, иерархия, кодекс чести — не более чем красивая космическая пыль, которой завуалирован бездушный вакуум. Бандиты во все времена бандиты…

— Начинаем облет луны. Запуск двигателей по моей команде. Три. Два. Один. Зажигание!

Тяжелый рокот заглушил мерный гул приборов и вентиляции. Перегрузка вдавила офицеров в ложементы. На тусклом теле планетоида прямо по курсу появились отсветы плазменного выброса из крейсерских дюз.

— Вижу цель! — почти сейчас же последовал доклад с радиолокационного поста. — Азимут — одиннадцать, тангаж — минус тридцать четыре. Они включили радар наведения!

— Уклонение! — выкрикнул командир.

Коротко пиликнул сигнал тревоги, и куда более жестокая перегрузка навалилась на каждого, кто находился на борту «Святого Михаила». Война в космосе — занятие не для слабых телом и духом.

На экране бокового вида зажглась новая звезда. Симмонсы, всадив заряд в пустоту, уходили теперь на дневную сторону луны. Днем поверхность луны была разогрета до ста пятидесяти градусов, и тепловое наведение ракет «Святого Михаила» над ней теряло половину эффективности.

— Орудийные посты, приготовиться открыть огонь! Мичман! Предложите им сдаться на открытой частоте сейчас же! — раздавал приказы капитан, не отрывая глаз от тактического монитора. — У симмонсов есть десять секунд… — он защелкал пальцами, отмеряя последние секунды жизни противника.

Симмонсы провели маневр уклонения. Их громоздкий корабль летел, едва не царапая брюхо об пики лунных гор. Затем ударила кормовая пушка, и капитан успел собственными глазами увидеть, как на фоне бесцветной долины промелькнул сдвоенный росчерк лазерных лучей.

На пульте сверкнули тревожные огни. Сверкнули и тут же погасли. Один из тепловых щитов «Святого Михаила» выгорел, приняв на себя энергию залпа.

— Лазеры с первого по восьмой — огонь!

Среди кратеров полыхнуло пламя взрыва. Облако пыли и мелких обломков поднялось ввысь и на несколько мгновений скрыло симмонсов от охотников.

«Святой Михаил» проскочил через облако, растолкав обломки броневым поясом. В рубку крейсера стал просачиваться розовый свет: то взошел над близким горизонтом луны полумесяц Сирены.

Теперь базовый корабль симмонсов двигался, как краб, боком. За ним тянулся белесый шлейф вытекающего через пробоины воздуха.

— Не приближаемся! Если вздумают огрызнуться, мы не успеем уклониться.

И точно: симмонсы выпустили в крейсер преследователей сразу шесть ракет. Но это уже был жест отчаяния.

Снова пиликнул сигнал тревоги, предупреждая о перегрузках. Крейсер ушел в очередное уклонение. Сверкнула, как маленькое солнце, тепловая ловушка. Самую настырную ракету добила лазером активная защита.

— Излучатели с двенадцатого по двадцатый — огонь!

Обугленная броня сползала с бандитского корабля, как со змеи кожа. Обнажились авианесущие палубы, полопались, точно мыльные пузыри, трюмы — их переборки не выдержали разницы давления.

— С левого борта — огонь!

«Святой Михаил» вздрогнул. Мелькнул газовый конус, похожий на кометный хвост, луну озарил на долгих три секунды плазменно-белый свет. Пятикилотонная боеголовка превратила корабль-базу симмонсов в облако радиоактивной пыли.