Эффект зеркала

 – Жертва номер три, Михеева Клавдия Ивановна тридцать пятого года рождения, – Савчук предупредительно протянул майору бахилы. – Начнем со свежей, Олег Васильевич?

Олег поморщился и промолчал. Из открытой квартиры потянулся сладковатый запах старости, и он раздражал сильнее, чем вчерашнее созерцание трупа. Майор пригнулся, шагнул в узкую прихожую и едва заметно хмыкнул, выталкивая носом спертый воздух. И отчего люди сквозняков боятся сильнее, чем задохнуться?

  – Зря вы поехали, тут и искать нечего. Я бы все сам расписал… – не унимался новенький опер.

 – Выводы оставь себе, Савчук. Открой окно и займись кухней, – и Олег прошел в единственную, к счастью, комнату, пока болтуна не пробило на новую тираду.

Пускай, вон, его лучше понятые слушают.

Не та квартира, в которой может храниться что-то ценное. Впрочем, со стариками вечно так: нет-нет, да и окажется, что гробовых накоплено столько, что и живой бы не отказался. Но деньги Олег искать не планировал. Убийство с целью наживы? Не сходится.

 – Олег Василич, а если черные риэлторы? – крикнул из кухни Савчук и тут же материализовался в дверном проеме.

Его широкое обветренное лицо с белесыми бровями снова и снова наталкивало Олега на вопросы: что этот чудик забыл в органах, и где его матросская бескозырка? Парень просто хотел сыграть Холмса перед понятыми. Оно и немудрено: две девицы из соседней квартиры…

 – Как ты себе это представляешь, лейтенант? – Олег отвернулся, задумчиво перебирая кипу старых журналов и газет на серванте. – Они же не идиоты, чтобы кокать кирпичом по бабульке раз в неделю прямо на улице и надеяться, что никто ничего не заподозрит?

 – Да, но ведь у всех троих нет родственников, и квартира напрямую…

 – Кухня, Савчук.

 – Понял.

Майор Олег Горовой был уверен: серийник – идейный товарищ. Действовал по какому-то только ему известному механизму. Раз в неделю, в шесть утра во дворе за поликлиникой он убивал старушек одним ударом по затылку. Жаль, не было возможности работать по горячим раньше: дело передали в управление по особо важным только на третьем трупе. Первый попытались списать на несчастный случай, второй – на совпадение… А на третьем районные умыли руки, и презент достался Олегу. И презент, надо сказать, любопытный. Маньяк – но без садистского ритуала. И жертвы не красивые девушки, похожие все, как одна, на неразделенную школьную любовь, а ничем не примечательные старушки. Невысокие, полные, небогатые, но самое главное: без родственников. А это значит, выбор был неслучайным. Убийца знал их, выслеживал. Или приводил каким-то образом в назначенное место… И Олег хотел понять принцип. Причину.

 Он уже собрался отойти от серванта, как на глаза ему попалась толстая тетрадь. Не в общей стопке – ниже, на тумбочке у кровати. Рядом с красным городским телефоном с круговым циферблатом.

Олег нагнулся, приоткрыл. Старая толстая тетрадь в клетку, исписанная мелкими буковками с апострофом вместо твердого знака. Кто-то еще ведет дневник, и не лень ведь! Не блог, не селфи, а тетрадь из глухого советского детства… Поднял, пролистал до последних дат и вчитался:

14 января

Нину из второго под’езда  нашли за поликлиникой. Насмерть.

Звонила жилищникам по поводу расчистки дорожки: жалоба №13211.

Уксус перед едой – день 7. Улучшений колена нет. Просрочен?

Заговор на артрит от Любаши:

 – повязать белой шерстяной ниткой в три оборота,

 – дождаться растущей луны, встать до рассвета,

 – в левую руку свечу, встать лицом на восток.

Слова: Святые небеса, черная земля, Матерь Божия Пресвятая Дева Мария, отцы наши и святой Петр! Как нитка вилась, так моя хворь за нее взялась! Жила за жилу, сустав за сустав, а чтобы раба Божия (имярек) здравой с колен поднялась.

Перекреститься, нитку сжечь, прах развеять.

15 января

Сбор денег на похороны Нине.

Не сдали: 53, 70, 136, 142 и 151.