Эффект пива

Сделав очередной "финт", я даже не стал проверяться. Зачем? Хвосты не проверяют — их рубят. Для меня это также очевидно, как для большинства арифметический постулат "дважды два четыре". Что значит для большинства? Это означает, что я в меньшинстве. После четырнадцати лет знакомства с Мишкой научные догмы перестали казаться мне такими уж незыблемыми.

"Финт" был классическим: зашел в неприметный дворик, потом в один из подъездов, а вышел из здания через два квартала. Так сказать, — изыски архитектуры. Короче, знай и люби свой город. Желательно, знай лучше тех, кто может тебя топтать. В принципе, я бы мог и не финтить, кому я теперь нужен? Но тогда пришлось бы врать, а врать я не умею, причем, даже по телефону. Первым Мишкиным вопросом при встрече всегда было: "Ты чистый? Проверялся?", и только попробуй ответить отрицательно — очередной приступ обеспечен.

Мишка больной. Не знаю, заразна эта болезнь или нет. На этот счёт нет никаких данных. Даже если она заразна, общую эпидемиологическую картину установить крайне трудно, уж больно скрытный образ жизни ведут заболевшие. Мишка болеет "страхом времени" или "ужасом эпохи". Несуразные названия, правда? Это потому что я их сам выдумал. Будь к Мишке допущен какой-нибудь дипломированный психиатр, он бы наверняка обозвал эту болезнь как-нибудь поэлегантнее, но в том то и дело, что такие больные жестко ограничивают свой круг общения. Любой посторонний человек является для них потенциальной угрозой, и у больного происходит срыв или припадок, как я это называю. Припадки у каждого свои. Вот Мишка, например, забирается в шкаф и сидит там целую неделю. В такие периоды мне приходиться навещать его трижды в день — покормить там, вынести отходы производства. Всё как обычно с лежачим больным, вернее с сидящим.

История его болезни (или как это называется по научному?), как ни прискорбно, банальна. В бурные девяностые Мишка ринулся в бизнес. Он уже тогда был каким-то там доцентом. Потом институт разогнали и всех "ихтиологов" выгнали на улицу. Ну да чего я вам рассказываю, — сами всё прекрасно помните. Бизнес он организовал незатейливый: освободил от хлама отцовский гараж и стал впендюривать денежным дядькам под капоты их автомобилей какую-то хренотень собственного изобретения. Машины начинали жрать бензина в два раза меньше, а бегать в два раза быстрее. А потом, как и положено, приехали братки. Что здесь такого? Тоже ведь бизнес! Другие реагировали на эту невинную особенность отечественной экономики вполне спокойно, а Мишка оказался невосприимчив к такому раздражителю. Двадцать минут общения с качком по имени "Цапля" полностью перевернули Мишкины понятия об устройстве мира. С Цаплей и прочими водоплавающими (Вот только не надо! Не тупее остальных — знаю, что цапли не плавают. Просто много чести для них, делить их на подвиды.) мы с моими ребятами разобрались быстро. Да и как могло быть иначе? Во всей их жалкой бригаде не было таких широких и добрых физиономий как в моем взводе. Подразделение "вампиров" — это вам не бином Ньютона! (Классно завернул, правда? Люблю умные выражения!) Но в Мишке после той беседы уже произошел надлом, и эта странная болезнь начала разъедать его гениальный организм. Тогда я еще об этом не знал. Окончательно Мишку добила другая история. Его приятель (из таких же "ихтиологов") попал на "счетчик". Нет, чтобы начать решать эту проблему (я, конечно, не намекаю на такое глупое решение как визит в милицию) через знакомых или друзей, меня подключить, в конце концов. Так он решил покончить с собой. И ладно бы сделал всё по-тихому, где-нибудь в парке или в другом культурном месте. Так ведь нет! Припёрся он среди ночи к Мишке домой, да мало того, хвост за собой притащил. Зашел в квартиру, прошёл на балкон и с седьмого этажа без парашюта… Каково? Артист, блин…

Верка, конечно, в шоке, давай мне сразу названивать, а Мишка тогда в первый раз в шкаф забрался. В ту-то ночь он и сломался…