Эффект Пирокина

В пятницу 11 июля 1962 года Ирвинг Пирокин, радиолюбитель, обосновавшийся в кухне ресторана на Второй авеню, прослушивая на своей 20-ваттной станции тринадцатиметровый диапазон, поймал какие-то странные щелчки. Мистер Пирокин автоматически принял эти щелчки за сигналы международной азбуки Морзе, и его рука несколько раз подряд вывела на блокноте буквы «ЙТСАЛ» Но только мистер Пирокин сосредоточился, как хозяин ресторана, раздражительный толстомордый джентльмен с голосом пароходного ревуна, напомнил ему, что его дело обслуживать столики.

Сдав смену, мистер Пирокин поспешил к своему приемнику и тщательно настроился на ту же частоту. Увы, в этот день он не смог больше уловить никаких сигналов. Однако и в следующую, и во все последующие пятницы он примерно в одно и то же время дня слышал такие же щелчки.

Тайна не давала покоя мистеру Пирокину, и он написал в Филадельфию своему двоюродному брату Сэму Пирокину. В силу одного из тех замечательных совпадений, которые скрашивают нашу жизнь, Сэм тоже радиолюбитель, его станция тоже стоит в ресторане, и он работает официантом. И вот Сэм, к своему восторгу обнаружил, что принимает точно такие же щелчки, как и Ирвинг у себя в Нью-Йорке.

Озадаченный и взволнованный этим загадочным «ЙТСАЛ», Сэм, который тогда занимался на вечерних курсах шифровальщиков, показал «послание» своему преподавателю Бертраму Люфтменшу, исключительно сведущему человеку, более двадцати лет отдавшему искусству дешифровки. Мистер Люфтменш очень занят в одной филадельфийской газете — там ежедневно печатается его колонка, в которой закодированы советы читателям, — но он тем не менее выделил в своем напряженном графике время, чтобы поработать над проблемой предложенной Сэмом Пирокином. Однако как ни старался Люфтменш, к каким приемам ни прибегал, он не смог ничего извлечь из сочетания букв «ЙТСАЛ».

Шли недели, Ирвинг и Сэм продолжали принимать сигналы, смысл и происхождение которых оставались неразгаданными. Но вот однажды утром мистер Люфтменш взяв в руки грамматику еврейского языка, принадлежавшую его сыну, студенту, обнаружил что сын сделал закладку из того самого листка бумаги, на котором он, Люфтменш, пытался расшифровать смысл сочетания «ЙТСАЛ» Его глаза остановились на еврейском алфавите и тут ему пришла в голову поразительная мысль. Мистер Люфтменш решил сопоставить английский алфавит с еврейским. И оказалось, что если прочесть послание «ЙТСАЛ» на еврейский лад справа налево и подставить на место английских букв соответствующие еврейские, то получится «ИЗРАИЛЬ».

Дрожа от волнения, Бертрам Люфтменш немедленно поделился своим открытием с Сэмом Пирокином. Сэм, в свою очередь, тотчас связался по телефону с конторой ресторана в Нью-Йорке и попросил вызвать его двоюродного брата Ирвинга. Ирвинг сперва отнесся недоверчиво к сообщению Сэма но затем сознание важности открытия взяло верх, и тогда он предложил отличную идею: им обоим надо установить направленные антенны и попытаться определить, откуда идут сигналы.

Хотя бюджет Пирокинов очень неустойчив — ведь он всецело зависит от чаевых и переменчивого нрава заведомо недоброжелательных посетителей, — они не остановились перед расходами и соорудили чрезвычайно хитроумные антенны, позволяющие определить направление электромагнитного луча с точностью до одного-двух градусов.

И в первую же пятницу Сэм и Ирвинг путем простейшей триангуляции установили, что щелчки, представьте себе, не исходили ни из каких израильских источников, а привязывались к определенной точке небосвода, приблизительно отвечающей направлению на планету Марс!

Это открытие так взбудоражило Ирвинга, что несколько дней он не мог ни есть, ни спать. Слабость, вызванная таким режимом, имела своим следствием непрерывное дрожание его правой руки, из-за чего он не мог как следует поставить на стол тарелку горячего супа и даже чуть не обварил одного из завсегдатаев ресторана. Подумать только, впервые было получено несомненное, осязаемое свидетельство того, что на Марсе обитают мыслящие существа! Но почему буквы еврейские?.. В конце концов Ирвинг Пирокин решился нарушить пакт о секретности, который они с двоюродным братом Сэмом заключили на первых порах. Он показал переведенное послание своему зятю (ныне доктору наук) Эфраиму Зейцу, теологу, специалисту по истории пропавших племен Израиля.

Зейц с жаром взялся за дело, трудился, не жалея ни времени, ни денег, и наконец сформулировал теорию, которая, с небольшими поправками, по сей день считается наиболее вероятным ответом на загадку щелчков.