Эффект домино

Небо полыхнуло. Яркое разноцветное свечение озарило его синеватую черноту. Звезды, такие яркие и далекие, замигали под музыку галактики: тягучую, обволакивающую, заунывную. Луна скрылась во всепоглощающем буйстве красок, словно спасаясь бегством. Трубный низкий гул всколыхнул каждый атом мироздания. Природа замерла. Звуки и запахи перестали существовать. С микроскопической точки начало расширяться пульсирующее свечение, постепенно обретая четкие очертания. Образовавшаяся ярко-синяя воронка со страшной силой затягивала все, что попадало в нее. Казалось, этот мощный космический водоворот камень за камнем затянет всю Землю.

В центре небесного вихря возникла висящая в воздухе девичья фигурка. Атом в бушующей стихии. Несмотря на хаос, царивший вокруг, она спала, безмятежно скрестив руки на груди. Спящий ангел. Жестокие порывы ветра, словно обходили ее стороной, даже не колыхая подол ее темно-бордового платья.

В голове, о стены подсознания, билось только одно слово: «Спасти… Спасти… Спасти…»

Из воронки донесся до боли знакомый голос:

– Ты же просил о ней позаботиться? Я позабочусь…

К этому голосу присоединились и другие. Их хор мрачным предвестником надвигающейся беды начал разрастаться и звучать одновременно отовсюду и ниоткуда.

Бриар1, вздрогнув, проснулся. Прядь каштановых волос на лбу была мокрой от испарины.

– Снова этот сон, – со злым раздражением прошептал он.

– Ты где, Ба́ка2?

Он почувствовал, что зов дошел до адресата и мир духов, с которым он жил бок о бок, ожил. Воздух всколыхнулся, как вода в озере, разбегаясь кругами. Внешние круги его ярко вспыхнули, мощнейший магический всплеск и чужой разум вклинился в сознание. В комнате появилась голограмма нелепого ухмыляющегося существа.

– Ты звал меня, сын Юны?

Бриар спросонья мрачно разглядывал ночного гостя, словно видел впервые его широкую, с костистыми надбровными дугами, морду, которая напоминала восковую маску, и тонкий хоботок, которым он затягивал и поедал плохие сны. Темные, огромные, как плошки, глаза непроницаемо смотрели на лежащего в кровати молодого человека.

– Почему этот сон мне постоянно снится? – устало проворчал Бриар, вытирая выступившие капельки пота тыльной стороной ладони.

На теле мистического существа мелькнули полыхнувшие зеленым светом руны. В голове возник уклончивый ответ:

– Ты же знаешь, что ничего в жизни не бывает просто так.

– Спасибо, – съязвил Бриар, окончательно просыпаясь, – мне сразу вдруг полегчало.

Маленькое существо прыгнуло на кровать и подошло близко-близко, поставив передние лапы на подушку. Светлая шерстка светящимся ореолом вокруг его шеи встала дыбом. Бриар, как в зеркале, увидел себя в огромных черных глазах пожирателя снов. Крохотный хоботок существа коснулся его лба, и в голове опять возник голос:

– Сон можно и убить, а если он…

Существо начало растворяться в пространстве. В голове зазвучал постепенно таящий шепоток:

– Воронка – время…

Сон как всегда оставил после себя неприятный осадок, некое отвратительное ледяное послевкусие.

Стоял апрель. Позади были зимняя слякоть и грязь. Солнце щедро дарило свет и играло лучами в маленьком прудике рядом с особняком. Бриар, поднявшись, залюбовался открывающимся из его окна видом, но мысли о сне продолжали одолевать его. Неосознанно Бриар вновь и вновь возвращался к этому апрельскому дню, дню, с которого все началось… Он был приглашен на светский раут, посвященный двадцатилетию самой красивой девушки столицы – Авроры Моро. Она и должна была стать главным украшением предстоящего торжества.

Еще не стемнело, и большие незанавешенные окна пропускали внутрь просторного танцевального зала последние лучи заходящего солнца. Украшенный цветами зал был заполнен гостями до отказа. Ярко одетые дамы торопливо набрасывали на руки ухажеров, облаченных в строгие черные костюмы, свои накидки, шали, меха. Хозяин с его единственной дочерью Авророй встречали прибывающих гостей. Знатнейшие и известнейшие мужчины и женщины проходили мимо хозяев торжества нескончаемым потоком, растворяясь в пространстве огромного загородного особняка могущественного господина Моро.

Среди сияющих красавиц Бриар видел только ее, Аврору, высокую девушку с яркими золотисто-рыжими волосами. Ее огромные пронзительно голубые глаза искрились и сияли. И счастье – эти улыбающиеся глаза часто останавливались на нем.

Прошло уже сто пятьдесят лет после войны, однако женщины с рыжими волосами и голубыми глазами до сих пор вызывали страх. Их рождалось все меньше и меньше, и все они были изгоями. Авроре повезло: она появилась на свет в могущественной семье, и мир вынужден был принять ее.