Её звали Малышка (СИ)

Вылет не обещал ей ничего сверхординарного. Обычное патрулирование — насколько может быть обычным боевой вылет тяжёлого стратегического гиперзвукового бомбардировщика. Малышка привычно рвала чересчур плотный воздух плазменным щитом и, от переизбытка чувств, напевала древнюю-древнюю песенку, невесть как сохранившуюся в архивах Сети.

Кретова была рождена для полётов.

Удары секретнейшего оружия EUANS — пресса прозвала его «искажающими генераторами» — послужили толчком, нарушившим хрупкое равновесие сверхдержав. Мир полетел в тартарары ядерной войны. Впрочем, бомбардировщику Малышки — точнее, его экипажу — было уже всё равно.

Командир был мёртв. Системы автодока, перезапустившиеся в экстренном порядке пропустили сам момент смерти, но, судя по их текущим показателям, у него произошло кровоизлияние в мозг. Пилот запустила реанимационный комплекс — слишком поздно, без толку, но это давало хоть призрачную, но всё же надежду на спасение его жизни.

Чуда не произошло. И тем не менее, «парящий» в стратосфере аппарат постепенно оживал — с каждой секундой к системе аварийного автоматического управления подключалось всё больше аппаратуры. Спустя каких-то три сотни секунд «стратег» воостановил работоспособность на требуемые шестьдесят процентов и перешёл под управление экипажа, точнее его остатков — пилота по прозвищу «Малышка».

Аварийное автоматическое управление было системой надёжной и простой как чугуниевая болванка, вдобавок ко всему не имевшей в своём составе ни одного не то что электронного, но даже электрического блока — а посему отработавшей на все сто процентов. Собственно, она и создавалась на тот чрезвычайно маловероятный случай (ибо прогресс в военной сфере никогда не стоит на месте), если противнику удасться нанести по системам аппарата ЭМИ-удар даже через плазменные щиты и изоляционную «чешую» корпуса. Включившаяся система гидроприводов отсекла двигатели от управляющих компьютеров, перевела «стратег» в вертикальное положение и, за пару секунд, буквально зашвырнула его в верхние слои стратосферы, где перевела машину обратно в горизонтальное положение. Там, вне досягаемости наземных сил, аппарат продолжил полёт на крейсерской скорости — атмосфера больше не угрожала бомбардировщику даже несмотря на схлопнувшиеся щиты. Механика сделала всё, чтобы вывести дорогостоящую машину из-под удара — дальнейшее зависело только от экипажа.

Малышка сверилась с показаниями восстановившей работоспособность аппаратуры и впала в прострацию. Для определения текущей даты после временного выхода бортовой электроники из строя (или после консервации в пространстве), системы атмосферных «стратегов», равно как и любых комических аппаратов, использовали ориентацию по взаимному расположению звёзд и планет. Пилот не могла определить, сколько времени ей потребовалось на то, чтобы придти в сознание, но полученный системой результат настолько отличался от её ощущений, что вгонял в ступор.

По заверениям навигатора, за бортом гиперзвукового атмосферного марсианского бомбардировщика (производства заводов Деймоса, выпущен в две тысячи двести шестьдесят седьмом, последний вылет согласно бортжурналу в две тысячи двести семьдесят первом) стоял июнь-июль тысяча девятьсот сорок первого года.

Проблема посадки встала перед Малышкой во весь свой немалый рост…

Внизу шла война. В эфире царили хаос и анархия. Одни открытым текстом запрашивали инструкций (на русском), другие (на немецком) выясняли, когда именно им привезут фугасные снаряды, да ещё и такие, чтобы взрывались. Причём выясняли таким примитивным методом кодировки, что Кретова и за шифр его не принимала. Разобраться, что именно происходит на земле у неё не получалось, хотя, если верить выданной аппаратурой дате — там было начало очередной Мировой войны. Вроде бы второй.

По крайней мере, сбить «стратег» ни одной из сторон было не под силу. Это утешало — ровно настолько, насколько в бомбардировщике оставалось топлива.

«Я — крепость. Я — крепость. Веду бой.» — аппаратура засекла первую однозначно трактуемую осмысленную передачу. Десяток секунд — и она получит точную привязку.

«Я — крепость. Я — крепость. Веду бой. Держу оборону. Жду подкреплений.» — устало продолжил неизвестный радист. И замолчал.

Координаты получились крайне неточные. Пилота это не устраивало — штурмовку на стратеге проводить следовало ювелирно…

— Товарищ полковой комиссар! — Фомина с недюжинной силой трясли за плечо. — Товарищ полковой комиссар — наши на связи!!!

— Кто? — дрёму с комиссара как рукой сняло.

— А… — боец открыл рот. — Не спросил, товарищ комиссар, сразу к Вам!