Её звали Малышка

Вылет не обещал ей ничего сверхординарного. Обычное патрулирование - насколько может быть обычным боевой вылет тяжёлого стратегического гиперзвукового бомбардировщика. Малышка привычно рвала чересчур плотный воздух плазменным щитом и, от переизбытка чувств, напевала древнюю-древнюю песенку, невесть как сохранившуюся в архивах Сети.

Я лечу напролом

Сквозь небесную синь -

У меня под крылом

Сотни две Хиросим!

У меня под рукой   

Архимедов рычаг -

Я могу хоть сейчас

Мировую   Начать!

Кретова была рождена для полётов.

Удары секретнейшего оружия EUANS - пресса прозвала его "искажающими генераторами" - послужили толчком, нарушившим хрупкое равновесие сверхдержав. Мир полетел в тартарары ядерной войны.   Впрочем, бомбардировщику Малышки - точнее, его экипажу - было уже всё равно.

 * * *

  Командир был мёртв. Системы автодока, перезапустившиеся в экстренном порядке пропустили сам момент смерти, но, судя по их текущим показателям, у него произошло кровоизлияние в мозг. Пилот запустила реанимационный комплекс - слишком поздно, без толку, но это давало хоть призрачную, но всё же надежду на спасение его жизни.

Чуда не произошло. И тем не менее, "парящий" в стратосфере аппарат постепенно оживал - с каждой секундой к системе аварийного автоматического управления подключалось всё больше аппаратуры. Спустя каких-то три сотни секунд "стратег" воостановил работоспособность на требуемые шестьдесят процентов и перешёл под управление экипажа, точнее его остатков - пилота по прозвищу "Малышка".

Аварийное автоматическое управление было системой надёжной и простой как чугуниевая болванка, вдобавок ко всему не имевшей в своём составе ни одного не то что электронного, но даже электрического блока - а посему отработавшей на все сто процентов. Собственно, она и создавалась на тот чрезвычайно маловероятный случай (ибо прогресс в военной сфере никогда не стоит на месте), если противнику удасться нанести по системам аппарата ЭМИ-удар даже через плазменные щиты и изоляционную "чешую" корпуса. Включившаяся система гидроприводов отсекла двигатели от управляющих компьютеров, перевела "стратег" в вертикальное положение и, за пару секунд, буквально зашвырнула его в верхние слои стратосферы, где перевела машину обратно в горизонтальное положение. Там, вне досягаемости наземных сил, аппарат продолжил полёт на крейсерской скорости - атмосфера больше не угрожала бомбардировщику даже несмотря на схлопнувшиеся щиты. Механика сделала всё, чтобы вывести дорогостоящую машину из-под удара - дальнейшее зависело только от экипажа.

Малышка сверилась с показаниями восстановившей работоспособность аппаратуры и впала в прострацию. Для определения текущей даты после временного выхода бортовой электроники из строя (или после консервации в пространстве), системы атмосферных "стратегов", равно как и любых комических аппаратов, использовали ориентацию по взаимному расположению звёзд и планет. Пилот не могла определить, сколько времени ей потребовалось на то, чтобы придти в сознание, но полученный системой результат настолько отличался от её ощущений, что вгонял в ступор.

По заверениям навигатора, за бортом гиперзвукового атмосферного марсианского бомбардировщика (производства заводов Деймоса, выпущен в две тысячи двести шестьдесят седьмом, последний вылет согласно бортжурналу в две тысячи двести семьдесят первом) стоял июнь-июль тысяча девятьсот сорок первого года.

Проблема посадки встала перед Малышкой во весь свой немалый рост...

  Внизу шла война. В эфире царили хаос и анархия. Одни открытым текстом запрашивали инструкций (на русском), другие (на немецком) выясняли, когда именно им привезут фугасные снаряды, да ещё и такие, чтобы взрывались. Причём выясняли таким примитивным методом кодировки, что Кретова и за шифр его не принимала. Разобраться, что именно происходит на земле у неё не получалось, хотя, если верить выданной аппаратурой дате - там было начало очередной Мировой войны. Вроде бы второй.

По крайней мере, сбить "стратег" ни одной из сторон было не под силу. Это утешало - ровно настолько, насколько в бомбардировщике оставалось топлива.

"Я - крепость. Я - крепость. Веду бой." - аппаратура засекла первую однозначно трактуемую осмысленную передачу. Десяток секунд - и она получит точную привязку.

"Я - крепость. Я - крепость. Веду бой. Держу оборону. Жду подкреплений." - устало продолжил неизвестный радист. И замолчал.

Координаты получились крайне неточные. Пилота это не устраивало - штурмовку на стратеге проводить следовало ювелирно...

- Товарищ полковой комиссар! - Фомина с недюжинной силой трясли за плечо. - Товарищ полковой комиссар - наши на связи!!!

- Кто? - дрёму с комиссара как рукой сняло.   

- А... - боец открыл рот. - Не спросил, товарищ комиссар, сразу к Вам!   

- Дурья твоя башка! - командир сводной группы привычно одёрнул гимнастёрку и устремился к рации. - Зубачёва позови!