Ее голос

—…нам, космонавтам, звезды гораздо ближе, чем вам, на Земле. Они окружают нас, как вас — деревья… — это сказал Аро.

Я знал, что он совсем недавно окончил Академию космонавтики, и ничуть не удивился его словам. Сидящий рядом с Аро невысокий мужчина с проседью молчал. На его сером костюме блестела серебряная стрела покорителя космоса. Это был Ван Эйк — космогатор планет внешней группы, как его отрекомендовал мой друг Рани.

Мы покидали Землю, чтобы пройти полугодовую практику на спутниках Юпитера, и мать Рани устроила прощальный вечер. Ван Эйка пригласили, как «человека оттуда». Для нас космическая экзотика начиналась сразу же за орбитой Марса, которую мы ни разу не пересекли. Для Ван Эйка слова «Титан», «Европа», «Плутон» были не пустыми звуками, а чем-то хорошо знакомым, таким же, как для нас пульт настольного вычислителя. Мы хотели, чтобы Ван Эйк сказал что-нибудь, убедил нас, что жизнь там — тоже жизнь, а не бесконечная вереница дней, когда только и ждешь возвращения на Землю. Но Ван Эйк молчал, как все старые космогаторы, за долгие годы привыкшие к тишине в кабинах своих ракет. Зато Аро говорил за двоих. До меня долетали отрывки его монолога:

—…с нами звезды разговаривают. Подумайте, где-то в бескрайней ледяной пучине космоса вспыхнула новая звезда. Ты сидишь у приемника в ракете и слышишь ее зов; он был брошен во Вселенную тогда, когда еще не существовало рода человеческого, когда атомы, из которых ты состоишь, были еще, быть может, частицей планктона в докембрийском океане…

Я заметил, что подруга Рани, Вия, с восхищением смотрит на вдохновенное лицо симпатичного космогатора.

— Ну, Аро вошел в раж. Теперь его монологу конца не будет, — осуждающе произнес Рани. — Знаешь что, — обратился он к Аро, — расскажи-ка еще, как космогаторы беседуют с волновиками.

Он явно издевался, потому что волновики — это мифические формы существования электромагнитных волн, которые, появляясь в виде удивительных голосов, призынов, а то и категорических приказов изменить курс ракеты, слышались космогаторам во время их одиночных полетов. Согласно легенде, тот, кто следовал их советам, погибал.

После слов Рани наступила тишина и стало слышно, как за окном во мраке стрекочут цикады. Совершенно неожиданно заговорил Ван Эйк.

— Ты упомянул о волновиках. Я знал космогаторов, которые клянутся, что волновики и в самом деле существуют. — Он на минуту замолчал, и я подумал, что голос у него теплый и глубокий, как у трансформаторов под током. — Будь я более доверчив, — продолжал он, — я мог бы даже поклясться, что встретил волновика. Собственно, я до сих пор толком не знаю, что об этом думать…

Я внимательно смотрел на него. Нет, он определенно не относился к разряду людей, способных высосать из пальца что-нибудь подобное. К тому же такие истории обычно сочиняют для слушателей, а мы… Нет, вряд ли он стал бы что-нибудь придумывать ради нас.

— Если можешь, расскажи нам об этой встрече, — робким голосом попросила Вия.

Ван Эйк словно не расслышал. Его выцветшие глаза смотрели на нас равнодушно, будто и не замечая, как не замечали они тысячи звезд, окружавших ракету во время полета.

— Что ж, могу рассказать, — проговорил он наконец. — Хотя вы мне все равно не поверите. Те, кому я переслал рапорт, направили меня на обследование к психиатру; но вам я расскажу…

Это было почти три года назад. Я летел с Марса на Европу, третий спутник Юпитера, на большой, неповоротливой товарной ракете с грузом автоматических регенераторов воды для тамошних баз. Полет был несложный. Подойдя к спутнику, я направил ракету почти по касательной к кривизне поверхности планеты, погасил скорость и вышел на замкнутую круговую орбиту, обходя спутник в плоскости его экватора. Подо мной, освещенные лучами далекого солнца, проплывали белые равнины, окруженные амфитеатрами скал. Кое-где скалы собирались в горные цепи, а их вершины, покрытые белым налетом замерзших газов, вздымались на тысячи метров вверх, навстречу ракете, вызывая беспокойное дрожание стрелки альтиметра. Я пролетал над одной из глубоких впадин, чьи отвесные рваные склоны были прекрасно видны на нижнем телеэкране, и даже подумал, что сюда немыслимо добраться без ракеты-разведчика. И именно тогда шум в динамике утих, и я услышал слова: «О… нет, это невозможно… — а потом крик:— Томми, спаси… мы погибаем!»