Единственная для пришельца

Я снова бегу за этим оранжевым светом. Но в сегодняшнем сне, на мне одна только любимая, короткая, безразмерная сорочка с фиолетовыми ирисами по подолу. По этому, зацепившись кожей за кусты красных роз, я резко останавливаюсь. Почему во сне я реально испытываю боль?

Смотрю в след удаляющейся оранжевой трапеции и понимаю, что боль от пореза, о шипы маминых роз, просто ничто, по сравнению с душевными муками. Почему меня притягивает эта НЛОшная "тарелка"? Даже во сне! Даже через столько лет! И, самое главное, почему я снова и снова, вот уже в который месяц вижу этот сон? Воспоминание из детства, которое преследует меня во взрослой жизни. Кстати, куда больше наполненной реальными проблемами и переживаниями, чем эта история двадцатилетней давности, которая с годами вообще поставила свою реальность под сомнения.

Но этот случай был реально…

Мне было шестнадцать лет. Тогда ещё я жила с младшей сестрой и родителями в Алтайском крае, в глухом при глухом селе Солонешное, затерянное глубоко в горах и лесах Новосибирской области. У нас был панельный, двухэтажный дом и мама сажала вокруг него темно-красные розы. Летом они разрастались так сильно, что перекрывали мощеные дорожки до бани и до входной калитки. Я часто ходила погруженная в свои многочисленные мысли, на "автопилоте" так сказать, и вечно собирала ногами все камни, колючки и, в том числе, мамины розы. В моём сне эти розы затопили горы и были везде. Наверное потому тому, что в юности я их боялась…

Когда к нам с Алисой приходили подруги мы все вместе сидели на втором этаже. Болтали, слушали Руки вверх, листали журналы Маруся, вырезали аппликации в дневнички и все такие девчачьи мелочи… Это было чудесное время. Я вспоминаю его с теплотой. Тогда мне всё казалось другим. Простым и понятным. Более, поверхностным что-ли.

Мой отец, Владимир Иванович Баринов, инженер-строитель, с двумя высшими образованиями, перерос своё быдлячее деревенское окружение в умственном, моральном и духовном смыслах. Но не мог покинуть это место, не расставшись с нами, двумя его любимыми дочерьми и совершенно эгоистичной женщиной, которую я зову своей матерью. Катерина Васильевна не хотела уезжать из родного села, в котором она родилась, не могла оставить родных и подруг, даже ради карьеры мужа, даже с переездом в интенсивно развивающийся приморский город Сочи, где моему отцу предложили должность инженера проектировщика в крупной заграничной фирме. Как она могла упустить такой шанс? Что руководило её решениями – спросите вы. Истинную причину я узнаю позже.

В то время, мама получила место директора в нашей сельской школе, и свою карьеру, к сожалению, ставила превыше карьеры мужа, и перспективы не только для развития, но и в целом, превыше будущего своих дочерей.

Отец не смог оставить нас, навечно отсутствующую мать, а оставил свои мечты и наши надежды на достойное будущее… Мне тогда было около шестнадцати лет и отец был для меня всем. Особенно хорошо мы проводили время за его рассказами, где моменты его жизни, научная фантастика и мои фантазии превращались в восхитительный узор моего мировоззрения и мировоззрения моей сестры.

Папа любил рассказывать про космос, с его бесконечными загадками и необъятными тайнами. Звезды карлики, чёрные дыры, другие галактики, в которых обитают внеземные неопознанные существа, которые передвигаются с галактики на галактику, на своих "летающих тарелках". Хотя по рассказам отца, когда он впервые столкнулся с этими неопознанными летающими объектами, они предстали перед ним в горящих сферах.

Дело было зимней ночью, он шёл от друзей, и уже подходил к дому, как заметил три ярких шара, парящих над "Хребтом дракона". Так называется небольшая гора, огибающая село и уходящая витой лентой далеко на юг.

Шары имели разные размеры и разные цвета. Синий, красный и оранжевый, они словно пылали в чёрной, беззвездной ночи, манили таинственными импульсами. Отец захотел рассмотреть эти шары поближе и пошёл к ним, ускоряясь на ходу. Проторенная дорога кончилась и он пробирался сквозь снежные метровые сугробы. Спустя какое-то время, шаров стало семь. К его трём шарам добавилось ещё четыре бело серебристых маленьких шара, одинакового диаметра. Они словно кружили от одного разноцветного шарика к другому. Сколько бы отец не шёл, он не мог к ним приблизиться и очнулся лишь через час, по пояс в реке.

Папа говорил, что сияющие сферы так его зачаровали, что он очнулся только благодаря шоку от ледяной воды. Если бы не река, кто знает куда бы его завела эта затягивающая игра переливов.

Мы с сестрой слушали его разинув рты, и даже ни на миг не разуверились в его правдивости.

Когда же со мной случилась встреча с внеземным парящим, пульсирующим объектом, я также отреагировала как отец, стремясь коснуться таинственного нечто.