Джокер Рейха

Глава первая

«Затерянная эскадра»

30–31 декабря 1914 года

Командующий Крейсерской Эскадрой

адмирал рейхсграф фон Шпее

Фолкленды

— Мы должны были погибнуть, моя любимая Маргарет… Но живы… Я и наши сыновья…

Пожилой мужчина с седой аккуратно подстриженной бородкой побарабанил пальцами по чистой столешнице из мореного дуба. И хоть видавший бури адмирал — уже не единственный в старинном юнкерском роду (есть продолжатели новой военно-морской традиции — два сына лейтенанты кайзерлихмарине), чьим историческим призванием было служение в прусской армии — привык к качающейся под ногами корабельной палубе, но приятно чувствовать себя на берегу. Тем более, у камина с весело трещащими в пламени поленьями (столь редкими даже в захваченном губернаторском доме), но англичане всегда и везде стремятся к необходимому комфорту. И тем острее ощущение, что весь этот уютный мирок отвоеван, согласно доброй традиции Священной Римской империи германской нации, острым рыцарским мечом, фигурально выражаясь.

Максимилиан рейхсграф фон Шпее с нескрываемой нежностью (которая могла проявиться именно в такую минуту) посмотрел на портрет любимой жены, урожденной баронессы Остен-Сакен, что всегда был с ним — и не важно, в адмиральской каюте флагманского «Шарнхорста», или в резиденции британского губернатора в Порт-Стенли. В ноябре адмирал мысленно простился с любимой супругой. В чилийском порту Вальпараисо, сразу после блестящей победы над английской эскадрой у Коронеля, ему преподнесли на пристани роскошный букет цветов. Глядя на пышные тона южной весны, с комком в горле, он смог только негромко произнести, не скрывая горечи — «это венок на нашу могилу!»

И в таком исходе тогда старый моряк, давно перешагнувший за пятидесятилетний рубеж, был полностью уверен. Артиллерийские погреба броненосных крейсеров «Шарнхорст» и «Гнейзенау» после победного боя под Коронелем, значительно опустели, так как потопление «Гуд Хоупа» и «Монмута» потребовало чуть ли не половины снарядов. С того момента новая встреча с британской эскадрой, пусть и равной по силам, не сулила затерянному в океанских просторах германскому отряду ничего доброго.

«Владычица морей», а так привыкли называть в мире Британию, привлекла союзные ей французские, японские и русские корабли, и легко снарядила на поиски десятки отрядов, гораздо более сильных, чем его пять крейсеров, к тому же изрядно потрепанных многомесячным походом и с разболтанными паровыми машинами. Так что уйти от врага немцы уже не могли, им оставалось только погибнуть с честью, что и произошло бы, как он узнал позднее, 8 декабря 1914 года, ровно три недели тому назад.

Вернее, могло произойти, если бы не ЧУДО!

И оно свершилось!

— Ты стал настоящим адмиралом, дорогой Ганс! Я тебя никогда не смогу назвать больше «мой милый мальчик», как своих сыновей, что благодаря судьбе остались живы, как и сотни моих офицеров и матросов. Твоим морякам признателен, многие из которых еще не родились в этом мире. Да и не родятся теперь. Но более всего этому удивительному гросс-крейсеру, что был построен и назван в мою память…

Адмирал непроизвольно тряхнул головою — события, что произошли в последние шесть недель, совершенно не укладывались в привычные рамки жизни, и походили на вмешательство Всевышнего. А как иначе назвать появление броненосца, носящего имя «Адмирал граф Шпее», в сопровождении быстроходного танкера и совершенной подводной лодки, «провалившихся» (иного термина тут никак не подберешь) во времени, прямиком из будущего. Причем, отрядом командовал друг его сыновей Отто и Генриха, но повзрослевший на четверть века граф Ганс фон Лангсдорф, ставший заслуженным контр-адмиралом и одержавший удивительные победы над теми же англичанами в «своем» времени в здешних водах.

В новой войне, которую назвали там «Второй мировой», и что стала неизбежной после чудовищного поражения Германии в «этой», совсем недавно начавшейся. И страшно представить, что она будет еще идти почти четыре долгих года, в страданиях народа и реках пролитой крови, до «черного» для германской нации ноября 1918 года. Впору горячо молить само Провидение, чтобы смилостивилось над всеми немцами, и родной фатерланд избежит той страшной участи, что уже подготовили ему злейшие враги, служащие только одному «золотому тельцу», вознесенному на пьедестал кумиру, давно не имеющие ни чести, ни совести!

— Даже с ума можно было сойти, — пробормотал адмирал, зацепив пальцами рюмку рубинового коньяка с яблочным запахом. Отличный немецкий шнапс на кораблях давно закончился. Но у «потомков» оказалось в избытке трофейного французского «мартеля» с американским виски, отличных кубинских сигар, которыми они щедро поделились со своими волшебным образом обретенными «предками».