Джокер и Вдова

Предрассветная прохлада туманом окутывала Дирн, надвигаясь со всех четырех сторон света. Рассвет – время сна и для тех, кто предпочитает ночную жизнь, и для более законопослушных граждан, потому что туман, вечный и неизменный утренний туман молоком заливает улицы, заставляет тяжело дышать и лишает возможности видеть дальше собственного носа. Туман накрывает город за час до рассвета, и сходит через час после. Уползает в норы тарантулов, щедро рассыпанных по берегам зеленых глубоких болот, окружающих Дирн.

Час Тишины – так жители называют это время. И более подходящего названия придумать трудно: туман забирает в себя все звуки, даже самые громкие. Впитывает в себя, забирает себе, как дань. Совершить зверское убийство в Час Тишины легче легкого… если сможешь разглядеть свою жертву.

Тело немолодого мужчины висело на кирпичной стене, распятое крестом. Гвозди, длинные, толстые, впивались в кожу его запястий и ступней, выпуская на волю горячую алую кровь. Мгле нравилась кровь, она жадно прилипала к ней, клубилась и окрашивалась в розоватый цвет. Мужчина был еще жив. И он кричал. Отчаянно, громко, срывая голос. Он точно знал, что совсем рядом живут люди, просто они спят, нужно кричать, тогда они проснутся и помогут ему. Помогут. Но туман лишил его возможности докричаться хоть до кого-нибудь.

Сорвав голос окончательно, мужчина обессилено повис на гвоздях, смирившись со своей участью. Он безучастно вглядывался в молоко марева, видя совсем рядом силуэт своего убийцы. Он знал его.

Он знал, за что его убивают.

Взмах острой шпаги разрезал белую дымку и окрасил ее в кроваво-красный цвет.

Стук был громким, требовательным, непрерывным. Он пробивался сквозь липкую ткань кошмара, становясь его частью. Воспаленный разум не сразу смог отделить сон от яви. Последняя бутылка вина, выпитая уже в одиночестве, явно была лишней.

Джей открыла глаза и со стоном перевернулась на спину, пытаясь сдержать тошноту. Кого там черт принес? У нее сегодня выходной, и она совершенно не собирается покидать свое неуютное по всем меркам жилище! Сегодня по плану уборка, она и так ее уже две недели откладывает, несмотря на то, что клочья пыли в углах скоро превратятся в огромные шматы. Книги тоже требуют внимания, им пыль и вовсе противопоказана, так что пусть катится на Ту Сторону эта работа. У нее выходной.

– Госпожа Крис! Детектив! Просыпайтесь! – теперь к стуку прибавились крики.

Судя по голосу, это Пилар, двадцатилетний стажер, которого Легар Кут – капитан восьмого участка – использует в качестве посыльного. За три месяца своей стажировки Пилар будит Джей рано утром в выходной уже третий раз. Пора выходить из этого порочного круга.

Джей медленно, чтобы не расплескать содержимое желудка, поднялась со своей узенькой кровати и побрела ко входной двери. Квартирка у нее совсем маленькая. Зато своя, а не одна из служебных, в которых клопы являются основными хозяевами жилплощади. С другой стороны, все, кто хоть раз видел, что именно она приобрела, говорили, что одиночка-карцер городской тюрьмы и то побольше будет.

Пилар забарабанил еще сильней, вынудив Джей поморщиться от невыносимой головной боли. Казалось, что голова превратилась в чугунный шар, полый внутри. И в этой полости было только три маленьких стальных кубика. Стоило сделать резкое движение, как кубики начинали двигаться, сталкиваясь между собой и вызывая жуткие ощущения.

Выспись она – и мигрени бы не было.

– Детектив Джокер! Просыпайтесь! Произошло убийство на улице Холодных Ветров!

Джей со злостью распахнула дверь, заставив мальчишку, вновь собирающегося постучать, ухнуть в проем прямо на нее. Удержался на ногах, молодец. Пилар застыл в нелепой позе: руки подняты и раскинуты в стороны, чтобы удержать равновесие, одна нога стоит уже за порогом квартиры, а вторая еще в коридоре. Он походил на акробата, пытающегося не упасть с каната над пропастью.

Она ненавидела свой позывной. Ненавидела, но никто об этом не знал, ибо Джей с удовольствием оправдывала его, проводя за карточным столом не реже трех раз в неделю. Покер она тоже ненавидела. Всей душой.

– Капитан Кут, я так понимаю, забыл, что сегодня я не работаю? В нашем участке я – не единственный детектив. Нас шестнадцать. Так позволь спросить: почему ты стоишь на пороге именно моего дома?

Да уж, домом назвать квартирку общей площадью в двадцать один квадратный метр может только оптимист. Или тот, кому было все равно, что брать, лишь бы не ютиться в служебной квартире: более просторной, но навязывающей определенные неудобства. Теперь она легко может уволиться. Может – но пока не хочет.

Пилар принял более достойную позу и виновато посмотрел на Джей своими невероятно синими глазами. Быть черным вестником, который только и делает, что выдергивает людей на работу посреди заслуженного отдыха, ему не нравилось. Но другой работы ему пока не поручали.

– Капитан требует именно вас, детектив. Он сказал, что другие не справятся.

Джей поджала губы. Быть лучшей никогда ей не нравилось. Но она была лучшей, как бы не добивалась обратного.