Дыра

Вася, задрав голову, наблюдал, как папа, стоя на покрытом газетой стуле, зажимал победитовое сверло в патроне дрели.

— Отойди! — сказал он через плечо сыну. — А то весь в пыли будешь. Саморезы не потерял ещё?

Вася сделал шаг назад. Считалось, что мужчины — восьмилетний Вася и его отец — устанавливали на стену светильничек. Но мальчику в общей работе выпало смотреть, подавать и не мешать, остальным занимался папа. Теперь он переключил дрель в режим "молоток" и прицелился в карандашный крестик на стене. Секунд через двадцать дырка была готова. Потом — вторая. Больше всего на свете Вася хотел бы сейчас вот так же ловко что-нибудь сделать. Своими руками.

Папа положил смолкшую дрель и молча протянул руку за спину, продолжая изучать дырки. Вася так же молча вложил в руку саморезы.

— Что ты мне даёшь? — возмутился папа и зажал саморезы губами.

Вася спохватился, взял эти… как их… Такие пластмассовые, их забивают в стену, чтобы потом вкрутить саморезы. Вот как только они называются? В общем, взял две штучки, прихватил молоток и протянул отцу. Как ему хотелось, чтобы тот похвалил сына — молодец, мол, САМ вспомнил про молоток. Но не дождался.

Папа двумя ударами вбил пластмасски в стену, взял светильник, который всё это время держал меж колен, и стал привинчивать к стене саморезами. Сначала наживил пальцами, потом закрутил отвёрткой, поданной сыном. Подсоединил провода. Слез со стула, щёлкнул выключателем — работает! — посмотрел на сына подобревшими глазами, взъерошил ему волосы:

— Молодцы мы с тобой, Васёк, а? Будет маме сюрприз. Ну, давай, доставай обед. И руки вымой! Я пока приберусь.

Вася достал из холодильника салат, сок и пару эклеров. Всё равно папа свой есть не станет и отдаст.

Папа вынес на балкон газеты, подмёл и уже пошёл мыть руки, когда зазвонил телефон.

— Да! Да… да… понял… Когда? Ага… ага… да… Ну всё! Еду! — и положил трубку.

Быстро оделся, заглянул на кухню:

— Ты обедай сам, я на объект, так что твой автодром переносится… Ну, я побежал.

Проходя по коридору, увидел забытую дрель на диване, крикнул на ходу:

— И дрель не трогай! Ухи оторву! — и вышел в дверь.

Вася посмотрел на приготовленный обед. Есть не хотелось. Сложил всё в холодильник, потом немного подумал, снова вытащил эклер и пошёл в комнату. Жевал, сидя на диване, смотрел на запретный инструмент и думал про себя, что не такой уж маленький, может кое-что и сам делать, что папа зря ему не доверяет. Доев эклер, сбегал на кухню запить соком и обратно в комнату. Решительно взял дрель и стал думать, на чём бы её опробовать. Ага! Журнальный столик. На краю столешницы — выбоина, там, куда однажды ножницы уронили. Если выбоину высверлить, в дырку вставить чёрную пробочку от шариковой ручки BIC — получится красиво. И папа поймёт, что сын уже достаточно большой.

Не торопясь, подобрал сверло нужного размера, обычное, не победитовое, подтянул удлинитель. Пришлось ещё помучиться, чтобы освободить прежнее сверло из патрона, сил у отца побольше всё-таки. Но, наконец, сменил сверло, выключил режим "молоток" и, подражая отцу, прицелился в выбоину. Дрель держать было неудобно, большая и тяжёлая, но Вася смело нажал на кнопку.

Вышло не сразу. Сверло не желало оставаться на месте и весело гуляло по полировке, оставляя причудливые следы. Но терпенье и труд — горы свернут! Вскоре сверло охотно вгрызлось в выбоину, разбрызгивая опилки ДСП, быстро прошло столешницу насквозь и провалилось до упора патроном в поверхность. Вася отпустил кнопку, вытащил дрель и осмотрел результаты. Потом рванул к пакетику с фломастерами, взял коричневый и попытался замазать царапины. Ну… если не приглядываться — почти незаметно.

Вытащил из ручки пробочку, вставил в дырку. Пожалуй, слишком свободно. Сплющил пробочку зубами, попробовал снова. Вот так, сидит, как влитая! Осторожно положил дрель обратно, потом решительно всё собрал и отнёс в кладовку на балконе.

Когда зашёл обратно, со стороны столика что-то щёлкнуло, пробочка вылетела, из дырки заструился чёрный свет. В отличие от обычного света, то, на что падал чёрный свет, темнело. А потом из дырки вылетел целый сгусток, увеличиваясь в размерах, уплотнился, и Вася понял, что перед ним стоит мальчик. Чёрный свет из дырки тут же притух.

Мальчик не был обычным. Не только потому, что обычные мальчики так не появляются. Он и выглядел странно. Смуглая кожа с красным отливом, сам плотненький, а ножки-ручки тонкие. На такой же тонкой шее — круглая голова. Улыбка на широким лице была чуть ли не ещё шире. Короткие жёсткие волосы покрывали только макушку. Две круглые припухлости разместились по бокам лба, на левой из них кожа крестообразно треснула, обнажая что-то желтоватое. Вся его одежда состояла из коричневых шорт с широкими лямками на плечах и каких-то здоровых шаров на ногах, так что ему приходилось стоять, расставив ноги. А ещё у него был хвост с набалдашником на конце.

— Привет! — сказал мальчишка, улыбнувшись ещё шире и озираясь. — Ты тут живёшь? Ух ты! Какое у вас всё неподвижное!

— П-привет, — запинаясь, ответил Вася. — А ты кто? Чёрт?