Дядя самых честных правил 2

— Прошка!

Во дворе усадьбы текла обычная жизнь. Служанка звала лентяя Прошку; бродила курица, улизнувшая из курятника; Кузьма у каретного сарая неспешно чинил колесо дрожек. А я стоял у открытого окна, пил кофий и наблюдал за Мурзилкой.

— Прошка! Подь сюды!

Рыжий подобрыш, заметно подросший за лето, поймал где-то мышь и теперь играл с добычей. Он то придавливал её лапой, то отпускал, давал отбежать и кидался снова. То убирал лапу, отворачивался и ждал, пока мышь поверит в свободу, удерёт, а затем опять ловил беглянку. Есть он её точно не собирался — Настасья Филипповна кормила ласкового подлизу как на убой. Я даже удивлялся, как он не лопается от такого количества сметаны.

— Прошка, гад эдакий! Все ухи оборву!

Мышь, в очередной раз вырвавшись, рванула к амбару. Кот подождал секунду, взвился в прыжке и передними лапами приземлился на серую кроху. Я даже со второго этажа услышал, как она пискнула. Мурзилка сел рядом с ней, наклонился, понюхал и легонько тронул лапой. Нет, никакой реакции — похоже, удар стал для мыши смертельным.

— Прошка, дармоед!

Разочарованный Мурзилка прошёлся вокруг мыши, отошёл и припал на передние лапы. Уставился пристально на серую тушку и дёрнул хвостом. Честное слово, мне почудилось движение эфира возле кота! Будто рыжая зараза пользовался Талантом или создавал Знак.

Мышь пискнула, дёрнулась и побежала к амбару. Ёшки-матрёшки! Это что вообще такое?!

— Бегу! — Прошка, наконец услышавший зов, припустил через двор. — Тута я!

Мурзилка прыгнул к мыши, схватил её зубами и унёсся куда-то за дом. Эх, не успел рассмотреть в деталях. Надеюсь, я ошибся: только кота-некроманта мне и не хватало. Чем прикажете вытравливать из дома мышей-зомби?

Решив как-нибудь понаблюдать за рыжим подобрышем пристальней, я пошёл в столовую. Коты котами, а завтрак пропускать я не собирался.

В столовой собралось всё небольшое общество усадьбы: Настасья Филипповна, Александра, испанка Мария с очень длинным именем и орк Аполлинарий. Даже управляющий Лаврентий Павлович выбрался из своего флигеля и сидел за столом.

Таня получила “повышение” — она теперь командовала служанками, носившими блюда на стол. Кстати, что она, что Александра, обе кидали на испанку одинаковые “волчьи” взгляды. А Настасья Филипповна наоборот, когда переводила на Марию-Диего взгляд, сочувственно качала головой.

Разговор за столом как-то не клеился. Старые и новые обитатели “принюхивались” друг к другу, не горя пока желанием общаться.

— Лаврентий Палыч, — мне надоело сидеть в тишине, — что там насчёт школы?

Фальшивый лепрекон поставил рюмку с наливкой, положил вилку с наколотым куском ветчины и несколько раз удивлённо моргнул.

— А я разве не докладывал? Забыл, старею, виноват, Константин Платонович. Прикинул расходы, посчитал смету, можем начинать строить.

— Замечательно. Вот, кстати, знакомьтесь, будущий директор школы Аполлинарий…

— Крисанфович, — орк кивнул “лепрекону”.

— Очень приятно, — Лаврентий Палыч криво улыбнулся.

— Обсудите с ним, пожалуйста, чего ещё не хватает, организационные вопросы, а я позже к вам присоединюсь.

— Константин Платонович, — “лепрекон” заёрзал на стуле, — вам надо поговорить с отцом Андреем. Школы должны открываться с дозволения церкви. Закон божий, опять же, преподавать обязательно.

— Спасибо, что сказали. Надо съездить к нему и обсудить. Но, думаю, проблем не будет.

Я отложил салфетку и посмотрел на Марию.

— Вы уже позавтракали? Тогда давайте выпьем кофий у меня в кабинете и обговорим наши дела.

Мне хотелось быстрее приступить к занятиям — Талант в груди беспокойно ворочался, и я опасался устроить ещё один пожар.

Она сидела напротив меня в кресле, закинув ногу на ногу. Смуглая, гибкая, чёрные волосы почти до плеч, шрам на щеке. Чёрные штаны и камзол, белая рубашка с кружевами на шее и манжетах. Я бы сказал, что у неё имелись особый шарм и экзотическая красота, притягивающие взгляд. А шпага, которую она сняла с пояса и поставила рядом, придавала коктейлю остроту. Но сейчас она совершенно не интересовала меня как женщина.

— Итак, Мария, давайте…

Резко вскинув руку, она остановила меня.

— Если я твой наставник, сначала ты выслушаешь правила.

Её голос прозвучал резко, как удар хлыста.

— Слушаю вас, Мария.

— Первое. Ты говоришь мне “ты” и называешь Диего, мне так привычнее.

Она загнула большой палец на руке.

— Второе. Я заставлю тебя управлять Талантом.

Слово “заставлю” меня немного напрягло. Накатило чувство, будто я снова студент-первогодка и магистр Переннис Люпинус начинает первую лекцию по алхимии.

— Я заставлю, чего бы мне это ни стоило, и возьму с тебя тысячу рублей золотом. Независимо, сколько на это потребуется времени. Год, значит, год. Неделя, значит, неделя. Сумма от этого не меняется и платится вперёд.

Испанка загнула второй палец, а я согласно кивнул.

— Третье. Если будешь распускать руки, я тебе их сломаю.

Я не смог не съёрничать:

— А смотреть можно?