Двуполое чадо

В стихах говорится:

Говорят, что сон – это такое явление нашей жизни, которое объяснить почти невозможно. Скажем, погрузившись в глубокий и сладкий сон, вы увидели в нем какого-то Ли или Чжана. Вы ведете с ними дружеские беседы и даже вместе что-то творите. Но кто на самом деле эти самые Чжан и Ли? Если они не духи или бесы, то отчего тогда принимают разные формы и обличья, почему являются вам в туманной и расплывчатой картине сновидений? А может, они и есть духи или оборотни. Если так, то ваш сон никак не может быть вещим, ибо с какой стати духам заниматься малопристойными делишками, зачем украдкой ждать, когда человек уснет, дабы сотворить над ним свои гнусные проделки? В самом деле, оборотни опаивают человека вином, соблазняют женскими прелестями, дурачат богатствами, всячески опутывают низменными страстями. В то время как человек пребывает во сне, они бередят его сонную душу, а когда он пробудится, заставляют всуе ломать голову над только что увиденным. Но, увы, из увиденного ничего и никогда не сбудется. Объясните, почему все так происходит? Сейчас как раз уместно вспомнить одно древнее изречение: «Вовсе не духи и оборотни морочат людей, а сами люди себя морочат!»

Существо, которое вы видели во сне, может быть воплотившимся в человека духом, но оно порой оказывается и самою душою этого человека, только немного преображенной. В первом случае он за содеянное добро заплатил добром, а за дурное деяние – злом. Но может статься и так, что зло неожиданно обернется счастливым воздаянием, и человек как бы меняет свое дурное нутро. Впрочем, радости человека порой могут обернуться и горем, а потому очень важно укрепить свою волю к добру. Прелюбопытно, что именно подобные сны чаще всего сбываются. Во втором случае, то есть когда во сне витает сама душа человека, он вынужден подчиниться своим привязанностям и прихотям независимо от того, что он делает: хорошее или дурное, правильное или ложное. Если вы, к примеру, любитель выпить, то дух, воплотившийся в Лю Лина или Ду Кана,[1] немедленно поднесет вам лишнюю чарку вина. А если вы сластолюбец, он, обратившись в пленительную Си Ши или Ван Цян, явится к вам, дабы сотворить с вами блуд. Если же вы склонны к сребролюбию, он обернется Tao Чжу или Дунем[2] и непременно подсунет вам серебро. Если вы подвержены каким-то другим страстям, то померяется с вами силой, став Мэн Бэнем или У Хо,[3] Но все это есть сущий самообман. То, о чем помышляешь днем, ты увидишь ночью во сне. Только вряд ли сей сон когда-нибудь сбудется. Нынче, предваряя мой дальнейший рассказ о снах, я поведаю вам еще одну историю о сне, который сбылся, и о сне, которому сбыться было не суждено Mой любезный читатель, прошу иметь в. виду, что оба рассказанных случая на редкость удивительны.

В свое время жил один бедный сапожник, почти нищий. Чтобы как-то изменить свою жизнь, он целыми днями возжигал благовония в комнате, где стоял семейный алтарь, и клал низкие поклоны перед изваяниями богов и изображениями духов.

– О, я несчастный! До какой нищеты я дошел! – сетовал он на свою жалкую жизнь. – И все же я надеюсь что когда-нибудь появится добрый человек, который поможет мне встать на ноги… Сейчас всю свою работу я делаю для других: мастерю обувь, строгаю колодки. Только какой в этом прок? О, всемогущие духи, помогите мне! Дайте возможность найти клад с золотом или серебром, чтобы я хоть чуть-чуть разбогател! Мне вовсе не нужны тысячи лянов, я вполне довольствовался бы несколькими сотнями, даже десятками! И они были бы для меня щедрым подарком судьбы! Вот тогда я смог бы сказать: все мои моленья не оказались напрасными!

Эти слова он повторял едва ли не каждый день. И вот однажды привиделся ему сон. Будто слышит он чей-то голос:

– Знаю, ты хочешь откопать клад. Это правда?

– Точно так! – ответил сапожник.

– В одном месте ты найдешь глубокую яму. Иди туда и копай.

– А сколько я в ней найду денег? – полюбопытствовал сапожник.

– Не будь настырным! Скажу одно: денег хватит на всю твою жизнь!