Двойственность

– Слышь прапор, а давай ты тоже поучаствуешь? – раздраженно заявил мужчина в кожаной куртке.

– В смысле? Я и так участвую. Кто дает вам наводку? – возмущенно спросил в ответ полный тип в военной форме.

– На водку, на пиво… Ты не играй словами. Надо что бы в следующий раз бы у бойца были холостые патроны. Сечешь? – потребовал мужчина в куртке.

– В смысле? Как я это сделаю? – удивился военный.

– А я не знаю. Ты же командир и это как его… А-а! Вот! Разводящий! Поменяй, как-нибудь втихаря, – продолжал настаивать мужчина в куртке.

– А как я поменяю!? Там же все на виду! – запротестовал военный.

– А не колышет. Ты бабки получаешь? Да! А значит поменяешь. Понял! Короче… Через неделю говоришь, привезут? Вот тогда и поменяешь! – поставил точку в разговоре мужчина в черной куртке.

***

– Товарищи бойцы! Вам выпала большая честь заступить на охрану имущества нашего боевого и гвардейского гарнизона. Степень ответственность, оказанная Вам очень высока и Мы!! Уверены, что Вы не подведете и не посрамите славные традиции нашей части и всего гарнизона! – говоривший полковник чеканил слова, словно вбивал гвозди в бревна.

Именно так новобранец Иванов один из тех, кто принял месяц назад присягу, воспринимал речь командира части. Во время речи Иванову вспомнился родной сельский дом и отец сельский плотник – именно так с расстановкой и с хеканьем он работал с молотком. А здесь после учебки еще предстоял долгий год службы, и это назначение в караул было его первым и действительно боевым заданием.

***

– Рядовой Иванов!

– Я!

– Получить патроны!

– Есть!

В 21.00 смена караула в составе капитана – начальника караула и троих бойцов выдвинулся по утвержденному командованием маршруту, в ходе которого после трехкратного ритуала с текущим караулом пароль-отзыв, заступить на пост, приступить к несению службы новички заступили на свои первые в жизни посты. Рядовому Иванову выпал пост у склада с обмундирование и как говорили старослужащие с еще шестидесятых и семидесятых годов. Конечно же, врали, что в принципе и неважно масхалаты там и крупа: – «Пост приняли рядовой Иванов вот и исполняйте свой служебный долг до 06.00 следующего дня и ни минутой меньше».

Первый свой обход Иванов провел торжественно – чуть ли не строевым шагом прошел он триста метров периметра и встал как вкопанный перед воротами, подозрительно вглядываясь в ночные тени. Его же тень, словно живое существо следовало за ним по пятам, то укорачиваясь, то удлиняясь пока в самое полнолуние, не стала постоянной. Иванов, занятый несением службы не видел, что тень его зажила своей темной и непонятной никому жизнью. В какие-то моменты тень исчезала вовсе, но всегда появлялась вновь и как будто с каждым разом она становилась все объемистее и более чернее. Иванов обойдя склад по периметру, раз в пятидесятый встал под козырек у ворот. На часах 04.00 – еще два часа и конец первому дежурству, а пока хотелось очень спать.

– «Пару минут», – подумал Иванов, закрывая глаза. – «Всего пару минут – не более…», – и для устойчивости широко расставив ноги, прислонился к воротам. Карабин с примкнутым штыком Иванов повесил на шею и держал наперевес, прижав к себе, как красноармеец на картинке из школьного учебника. Мгновение спустя Иванов уже спал – молодое тело бойца оказалось не готовым к бездействию и бесцельному хождению, а тень его ушла, пропала где-то за границей света луны.

***

– Рассредоточиться. Заходим с двух сторон. Ты… – говорящий указал пальцем в сторону одного из группы неизвестный. – Со своей пятеркой идешь к входу и контролируешь обстановку. Работаешь только тогда, когда кто-то придет из части. Ты… – палец переместился на другого бойца. – Со своим братом убираешь часового. Все! Работаем.

Бесшумными тенями группа из двадцати восьми человек подходила к складу обмундирования – так он значился по номенклатуре, но в другом только для служебного пользования руководящего состава списке этот склад значился как хранилище экспериментальных взрывчатых веществ, в который накануне завезли пять ящиков с новыми прототипами зарядов с тринитрокрезол-крезелитовым наполнителем и динитрорезорциновыми детонаторами.

Одинокая тень, к тому времени ставшая чернея самой ночи, молнией метнулась и Иванову и вошла в него. Тело бойца дрогнуло, и глаза Иванова сами собой открылись, и в них уже не было ничего человеческого. Мгновение и тело рядового стало частью ночи, растворившись в ней без остатка и только отблески луны в черных провалах глаз выдавали, что это живое существо.