Двойной генерал

В качестве эпиграфа.

«Единственный из командующих фронтами РККА 1941-го года, у кого карьера шла ровно, последовательно и имелся боевой опыт — это Дмитрий Павлов. От него единственного можно и нужно было ждать реального результата, и он единственный из всех был расстрелян. Скорее всего, это совпадение, так как он являлся и единственным, до кого в те жаркие дни можно было дотянуться и выдернуть на «ковер» для отчета. Расстрел выглядит чрезмерно жестким наказанием на фоне судеб других командующих фронтами, отделавшихся испугом и понижением. В отличие от некоторых из них, опыт Павлова мог быть полезен в последующие годы войны. Кроме того, немецкая военная машина работала так четко, что будь на месте Павлова сам Жуков — расстреляли бы и его. Сбой был системным, и даже гениальная личность в одиночку вряд ли исправила бы ситуацию — фронт воевал бы не намного лучше». (с) Мнение одного из не самых глупых доморощенных оналитегов.

— Ну, нахер! — возлежащий на диване седой мужчина в домашних тапочках аккуратно отбрасывает в сторону планшет. — Ещё один умник! А что делать с этим, давно известным? Восемьдесят процентов успеха или неуспеха любого дела зависит от руководства.

В глазах и голове полыхнуло и тут же погасло. Вместе с сознанием. Как будто кто-то сверху услышал, возмутился и тут же покарал дерзнувшего.

Попадание в кузов

Кирилл Арсеньевич уже несколько минут находился в полной прострации. Если бы он сейчас обладал материальным обликом, то со стороны можно было увидеть преклонных лет мужчину, относительно крепкого, которого, однако, старость неумолимо загоняла в угол. И хорошо, что никто не видел, насколько отвисла у него челюсть.

Мелькнула мыслишка «Ни хрена себе, почитал книжку», на ассоциативном поводке вытащившая воспоминание о старом анекдоте «Ни хрена себе, сходил за хлебом». Сначала Кирилл Арсеньевич решил, что смотрит сон. И тут же засомневался. Невероятно чёткие и почему-то узнаваемые лица. Да и как их не узнаешь? Облик Сталина знаком всем чуть ли не с детского садика, лицо Жукова, пока генерала армии, затмевалось образом, созданным Михаилом Ульяновым. Но артистический талант Ульянова настолько точно обрисовал знаменитого полководца, что физиономическое несовпадение полностью терялось. Остальных Кирилл Арсеньевич почему-то тоже знал. Но иначе, другой частью сознания. Как будто перед ним лежал справочник, открытый сразу на всех страницах. Вообще-то так тоже не бывает, но… было именно так. Мерецков, Тимошенко, Молотов, Ворошилов…

Мирно читал Кирилл Арсеньевич книжку о катастрофе в начале Великой Отечественной войны, валяясь на диване. О роли Павлова и других. Читал и усмехался. Как говорит нынешняя молодёжь, прокололись…, нет, точнее будет, обгадились все. Единственно, что реально можно поставить в вину генералу Павлову, он обгадился больше всех. Можно сказать, феноменально. Настолько эпично, что его всерьёз заподозрили в измене. Ладно бы тогдашний трибунал, но и среди современных историков всерьёз циркулировала такая идея. Глупости, — хмыкал Кирилл Арсеньевич. Зацепка слишком смехотворная. Во время первой мировой попал в немецкий плен, надо же! И его там завербовали, ага! Да кому там нахрен нужен никому не известный полуграмотный унтер?

Зато с другой стороны прекрасно знал пенсионер, к каким результатам могли привести пошлейшая некомпетентность, неадекватность, проще говоря, дурость руководителя. Элементарная неосторожность в критический момент может привести к катастрофе, что говорить о дурости.

В споре о том, кто опаснее на руководящих постах, дураки или шпионы, Кирилл Арсеньевич неизменно голосовал за дураков. Они опаснее. Намного опаснее. Шпиона можно переиграть, разоблачить. Дурак неуязвим.

А чем ещё заниматься человеку за семьдесят на глубокой пенсии? Дети, сын с дочкой, отпочковались и живут вдалеке. Летом хоть на даче можно отвлечься, а зимой что делать? Супруга, ещё бодрая с подругами лясы точит, да по хозяйству. А ему только и остаётся, что разгадывать тайны, засевшие в голове с детства.