Двойное чувство

Марина росла нормальной девочкой и смотрела смешные фильмы, и выросла крепкой девушкой. Но однажды она поняла, что вид у нее, как у простых девушек. И она похудела. Изящная девушка стала скучной и ленивой. Сил у нее было мало из-за постоянного голодного состояния. Она ничего не хотела делать, никого не любила. У нее появились слова, что замуж он не хочет и детей у нее никогда не будет.

В страшном ленивом состояние она худела, и огрызалась на все попытки окружающих заставить ее заняться физическими упражнениями. Лень на грани фантастики истощала ее силы, а она только иногда замеряла свою тонкую талию.

Мама отвезла ее на море, чтобы она хотя бы поплавала среди медуз. Но чуда не произошло, девушка приходила на берег моря, ложилась на белый топчан, и смотрела в песок. Потом вставала и уходила лежать в номер. Она не читала книг, практически не ела, позволяя себя один раз в день отвезти в кафе, где сидела и пренебрежительно смотрела на тех, кто ел. Никто не мог заставить ее засмеяться или посмотреть на экран с юмористами.

Мать всерьез опечалилась. Она отвела кисейную барышню на дискотеку, посадив ее в темный угол. Марина безразлично взирала на танцующую публику. Мать принесла ей коктейль в высоком стакане и ушла домой. Девушка лениво поднесла себя к соломинке и отпила напиток. Шквал музыки обрушился на нее со всех сторон. По веранде скользили зеркальные блики.

Девушка сидела и пренебрежительно смотрела на прыгающую публику. Крепкие, загорелые молодые ребята и девушки двигались в ритме музыки или сидели за столиками и пили холодные напитки. Через некоторое время пришла мать и увела дочь домой.

Девушка после такого выхода в свет проспала до полдника, после чего один раз сходила на море. Скука, кромешная скука сопровождала лень девушки. Она не влюблялась, не увлекалась ни кем и ни чем.

Однажды Марина влетела в комнату, сунула в рот жевательную резинку, но не себе, а матери. Потом освободила мокрые волосы из полотенца, отобрала у нее пульт управления от телевизора на секунду, да так и зависла у музыкальной программы.

Мать не обиделась, она закрыла рукой лицо и без обиды жевала жевательную резинку.

За окном светило солнце так, как давно не светило: ярко и без признаков облаков. Клюквенный край купался в сухом климате, который случайно заглянул в эти места, да так и остался.

Марина, как и солнце, случайно заглянула в комнату матери, да так и осталась. Она села у принтера печатать цветные рисунки и фотографии. А мать в это время, как домашний меланхолик убирала квартиру, мыла посуду, гладила и сглаживала углы.

Марина ходила по квартире в коротких шортах и топиках, как будто она жила на юге. Мать ходила в велюровом халате и меховых тапочках, как будто дома царил собачий холод.

Матери при виде бровей дочери захотелось пойти в салон и покрасить свои брови, чтобы они были чернее и гуще. Дочь при виде бледных полосок бровей матери, села уменьшать свои черные заросли в верхней части лица.

Мать равнодушно смотрела в экран телевизора, но, посмотрев на дочь, спросила:

— Марина, ты чего там делаешь? Седые брови выдергиваешь?

— А они у меня есть? Седые брови? — откликнулась она и посмотрела на улов инструмента, ей удалось сразу выщипать несколько волос из бровей.

На телеэкране певец исполнил песню, появилась реклама кофе, на этом Марина переключила программу, и стала слушать прогноз погоды. На ближайшие дни прогноз погоды был просто хороший. Она вытянула свои ноги и спокойно посмотрела на экран.

— А почему ресницы висят? — спросила Марина, глядя в зеркало.

— А я видела ресницы в два раза больше твоих, — сказала мать, подойдя и посмотрев в ее зеркало. — Ты знаешь, что большие ресницы лицо делают привлекательным?

— О! — воскликнула Марина, накрасив тщательно ершиком ресницы, которые успела нарастить.

— Я твое лицо не трогаю, — сказала мать, а потом спросила, — а ты куда собираешься?

— Хочу очень большие ресницы. Я на свидание иду… Ты его видела!

На стене весели фотографии красивых девушек в одежде из полосок тканей с копьями и перьями на фоне лазурного моря, только что распечатанные на цветном принтере. И вот среди этой красоты Марина не прожила и дня, а теперь она глядела на огромное небо и лес средней полосы на горизонте, с трудом вспоминая море. Теперь она жила дома, как орел на привязи, жаль, что на фоне ее никто не снимался.

В воскресное утро Марина сидела дома, пытаясь выразить тоску через переборы струн. Немного поиграв, девушка бросила гитару в кресло, новая мелодия у нее сегодня не получалась. Шестиструнная гитара дребезжала. Чистые звуки исчезли, словно их никогда не было.

Да еще мать, заглянув в комнату, спросила:

— Марина, ты, когда сегодня постель за собой заправишь?

— Никогда! — вскрикнула Марина и легла лицом вниз.

Мать вздохнула оглушительно.

В гитаре жалобно вздрогнула струна.

Дверь захлопнулась.