Двойники. Раскол мира

© А.Владимиров. Текст, 2015

© Издательский центр «ЛиК», 2015

Виктория обожала ночь и ненавидела утро. Сама она часто называла себя девушкой ночи. Именно ночами в ее мозг просачивались удивительные фантазии, рождались странные образы, точно прилетавшие откуда-то из сопредельных миров. Они звали ее с собой вырваться за пределы комнаты, Москвы, России, всего земного шара и отправиться с ними. Только куда? Виктория этого не знала, возможно, на другую планету. Речь здесь не обязательно шла о космосе, просто — на ПЛАНЕТУ, где жизнь, сами принципы существования и поведения людей сильно отличаются от того, что окружало Викторию. Каждый день ее словно окунали с головой в житейские проблемы, окунали так, что приходилось отчаянно барахтаться, дабы не захлебнуться. А на неведомой ПЛАНЕТЕ царили радость и невероятные приключения, иначе и быть не могло, ведь там находился оазис ее творения. О, если бы вы могли заглянуть в тот оазис! Понаблюдать за преображением тех, кого мы нарекли исчадиями тьмы. Особенно она обожала вампиров, которые превращались у нее в некую супер-расу красавиц и красавцев, более привлекательную, чем эльфы или знаменитые обитатели Олимпа. Они приветствовали Викторию, когда она проносилась над уснувшими расщелинами гор в сопровождении хищных грифов, а потом опускалась на черную поляну понаблюдать за играми летучих мышей. И Виктория обычно отвечала вечным жителям ночи: «Я такая же, как вы! Я — во власти черного праздника, пью молоко луны, вою, как выпь. Но хочу большего! Ощутить на губах вкус крови — лучшего из лакомств, ибо кровь дает удивительный импульс моей нарождающейся силе!»

В такие минуты у Виктории терялась грань между сном и явью, первое невольно превращалось во второе. А потом наступала тяжелая и неприятная вещь — пробуждение. Солнце рвалось в комнату, не спасали даже шторы на окнах, часто это сопровождалось колокольным звоном от расположенного недалеко храма. У Виктории сразу начинала раскалываться голова, в ушные раковины точно кто-то вливал яд. Виктория зажимала уши и каталась по кровати, умоляя колокола остановиться. Иногда она задавалась вопросом: почему до сих пор так боится КОЛОКОЛЬНОГО ЗВОНА? Ведь с того страшного эпизода из далекого детства прошло столько времени. И был ли тот эпизод? Не фантазия ли ребенка?.. Но ведь до сих пор, если она и глядела мельком на купола, то только через темные очки.

Мать твердила Виктории, что надо исповедаться, да только Виктория не в силах была переступить ворота храма. Точнее, дважды попыталась это сделать, но… будто чьи-то невидимые руки останавливали ее, хватали за плечи, ноги, хватали так сильно и жестоко, что все тело покрывалось синяками, от боли и страха Виктория готова была упасть в обморок. В слезах она сказала матери:

— Я не могу! Пожалей меня, мама! Видишь вот это…

Однако никаких синяков на теле не было, отчего становилось еще более страшно. И опять уговоры идти на исповедь… Нет, нет, она не сможет этого сделать, потому что ненавидит этот мир Создателя. У нее свой мир, своя стихия, свои кумиры… Вот и сейчас они будто бы дружески махали ей, кричали о приближающейся ночи — времени их дружеского соития. Виктория непроизвольно коснулась золотой цепочки на шее, пальцы заиграли по ней, пока не добрались до маленького черепа и ласково погладили его. Символ Виктории хищно оскалился!

Но была и еще одна проблема — Окулов Олег, ее истинная любовь! И он отвечал ей взаимностью…

Правильно говорят — противоположности сходятся. Если сама Виктория олицетворяла ночь, то Олег, наоборот — яркий солнечный день. Он обожал светлые тона, огненное светило связывал с пробуждением природы от временной скучной спячки. А когда раздавался тот же колокольный звон, сердце юноши наполнялось радостью, лицо преображалось. Однажды он пылко воскликнул: «Господи, благодарю Тебя за все, что ты делаешь! За созданный Тобой мир, за его удивительное многообразие!..» Викторию в тот момент аж передернуло! Но она смирилась, иначе бы просто потеряла возлюбленного. Некоторые свои мысли ей приходилось скрывать, другие Олег принимал как шутку, как попытку юной девушки найти себя в этой жизни. Тем не менее, каждый раз перед приходом Олега, Виктория расстегивала цепочку и, попросив у черепа прощение, прятала свой талисман. И каждый раз ей казалось, как в пустых глазницах вспыхивает странное свечение… И тогда она просила у талисмана прошение. Он должен простить, тьма привыкла к играм в прятки.