Двое из логова Дракона

В тот день я, наконец, приняла решение, что пора возвращаться. Эта мысль уже давно приходила мне в голову, но сперва я лениво отмахивалась от неё, затем, немного подумав, отвергала. А она всё чаще приходила ко мне, и однажды наступил момент, когда я могла уже выдать целую дюжину аргументов, за то, что пора. Хотя на самом деле, был только один, и он был самым главным.

Всё же к окончательному решению подтолкнул меня не он, а странное происшествие, случившееся около полудня, когда я, уложив Жулю в плетёную колыбель, вынесла её в маленький внутренний дворик и, поставив в тень под зарослями дикого винограда, карабкавшегося по шпалерам к самой крыше, присела рядом на скамейку.

Солнце ярким горячим потоком вливалось в дворик, отражаясь от зеркальных стёкол верхнего этажа, и золотило широкие листья растений, высаженных под арочными сводами нижней галереи. Было тихо, лишь в зарослях расцвеченных оранжевыми и алыми бутонами роз посвистывали какие-то маленькие птички, да журчали струи небольшого фонтанчика, украшавшего центр дворика.

Джулиана спокойно спала в своей колыбели, а я слушала плеск воды, с блаженной улыбкой глядя на розы, покачивающиеся под нежными прикосновениями лёгкого ветерка.

Не знаю, что заставило меня обернуться назад. Там, за моей спиной была всего лишь широкая деревянная дверь с витой кованой ручкой, обычная дверь, которая вела в прачечную и другие хозяйственные помещения. Но я почему-то обернулась. Двери не было. Под арочным сводом галереи не было ничего. Там было темно. Эта темнота, плотная, почти осязаемая притягивала взгляд. Я какое-то время вглядывалась, пытаясь разглядеть в ней хоть что-то, но, казалось, что в её глубине не было ничего, словно, она представляла собой бесконечную пустоту, гулкую и жуткую в своём безмолвии. А потом оттуда донёсся голос. Холодок пробежал у меня по коже, когда из этой бездны отчётливо донеслись слова, произнесённые знакомым, но каким-то неузнаваемым голосом: «Я приду за тобой…»

Я бросила взгляд на колыбель, но дочка всё так же спокойно спала, раскинув на подушке розовые ручки. Я поднялась, намереваясь проверить, что происходит у меня за спиной, но там уже матово поблёскивала красным лаком знакомая дверь. Я всё же подошла к ней, зачем-то приоткрыла и заглянула в прачечную, где ароматный ветерок развевал белоснежные пелёнки, развешанные на блестящих струнах.

Я закрыла дверь, и снова прислушалась к звучащему в моей голове голосу, обещавшему, что кто-то придёт за мной. В нём не было угрозы. И эта Тьма, вдруг распахнувшаяся за моей спиной, не показалась мне пугающей. Скорее, в ней была загадка, и, может быть, вызов. И тогда я, наконец, поняла, что пора. Я пошла в дом, быстро набросала на компьютере рапорт и отправила его командиру подразделения. Я готова была вернуться во флот, на командный мостик своей поисково-спасательной баркентины «Пилигрим».

В тот же вечер я сообщила о своём решении Джулиану. Не знаю, какой реакции от него я ожидала, но он ничего не сказал. Я сидела на диване в нашем большом, чуть мрачноватом зале, украшенном старинными картинами и гобеленами. В камине горел огонь. Пламя свечей отражалось в молочном фарфоре и играло искрами в гранёном хрустале. Он стоял у окна, глядя туда, где на синие холмы, покрытые виноградниками, уже опустилась ночь. Мне показалось, что он не расслышал моих слов.

Я смотрела на его высокую стройную фигуру, широкую спину, волнистые волосы, собранные на затылке в длинный хвост. Он сильно изменился за этот год. Это заметили все, но, пожалуй, никто, кроме меня, не знал, насколько он изменился. И никто, кроме меня, не видел его таким, каким он стал, каким он был на самом деле. Снова, как уже много раз до того, я ощутила мучительную нежность и улыбнулась.

Я подошла и, обняв за талию, ткнулась лицом в его спину между лопатками. Его ладони тут же легли на мои руки. Я подумала, что ещё год назад была уверена, что люблю его безумно, что сильней уж некуда, но только теперь я поняла, как можно любить на самом деле. Наверно, никогда и никого я не любила так, как его…

— Что скажешь? — шепнула я и выглянула из-за его плеча, чтоб посмотреть в окно.

Там была тьма. Такая же непроглядная, как и та, что распахнулась передо мной днём. Я вглядывалась в неё, но не видела ничего, кроме смутного отражения Джулиана в оконном стекле.

— Странно, — пробормотала я, — сегодня должно быть полнолуние.

Он вздрогнул и провёл по стеклу рукой. Луна словно выскользнула из его пальцев и расположилась в самом центре неба, а внизу засеребрились подсвеченные её светом холмы. Сквозь прозрачное стекло можно было разглядеть даже звёзды, мелким бисером рассыпавшиеся по чёрному бархату неба.

Я вздохнула. Мне очень хотелось спросить, что это значит, что он знает об этой тьме. Но я знала, что он не ответит. Он очень изменился за этот год.

Джулиан обернулся и, обняв, поцеловал меня в лоб.

— Я тоже думаю, что пора. Если ты так решила, значит, время, действительно, пришло.