Двенадцать шагов. Книга 2

　 　 　 　Нивен огляделся.

　 　 　 　Сделал мягкий шаг по узкой тропе, потом ещё один.

　 　 　 　Вокруг было темно, лес молчал.

　 　 　 　— Эй! — позвал он.

　 　 　 　— Тихо! — шикнули на него сзади, и Нивен круто развернулся. Вскинул руку, чтобы рвануть меч из заплечных ножен, но схватил пустоту.

　 　 　 　— Ага! — радостным шёпотом ответил ковыляющий к нему Ух'эр и энергично кивнул. — Тебе ещё меч во сне дай!

　 　 　 　— Во сне, — повторил Нивен и снова огляделся.

　 　 　 　Ну да. Он был на Сером острове и никуда с него не собирался. А потом вдруг оказался в лесу. И лес этот — даже не лес толком. Одна видимость. Ни тебе запахов, ни звуков, ни хоть какого-нибудь ветра. Только тёмные стволы деревьев вокруг и жёсткая утоптанная почва под ногами. Мёртвый лес. Именно такой и построил бы бог смерти. Особенно — если ему надо "тихо".

　 　 　 　— Ну? — спросил Нивен, вновь оборачиваясь к Ух'эру.

　 　 　 　Тот как раз добрёл, остановился напротив, наклонил голову, совсем, как это делал его старший, Лаэф, бог тьмы. А оскалился по-другому, по-своему, криво и перекошено, демонстрируя гнилые чёрные зубы. Прищурился, хотя и без того один чёрный глаз щурил сильнее другого. Всё тем же свистящим шёпотом спросил:

　 　 　 　— Ты не чувствуешь?

　 　 　 　"Я давно не чувствую", — подумал Нивен, но вдруг понял, о чём его спросили.

　 　 　 　Сейчас он был один.

　 　 　 　То есть — совсем один. Ни тебе бормочущей внутри Эйры, ни злого, как чёрт, Заррэта, ни притаившегося, но всё равно всегда ощутимого Лаэфа, ни зануды-Тэхэ.

　 　 　 　Никого из Мёртвых богов в нём не было. И только один — стоял напротив.

　 　 　 　— Как ты это сделал? — спросил Нивен.

　 　 　 　— Я ничего не делал, — подмигнул вторым глазом Ух'эр, продолжая щурить первый. И на этот миг в темноте показалось, будто он остался вовсе без глаз, будто от него вообще остались только чёрные зубы да оскал.

　 　 　 　— Даже Мёртвым нужно спать, — зашептал он, — оставалось только дождаться, когда они будут спать все вместе.

　 　 　 　И неожиданно залился звонким, серебристым, будто бы чужим смехом. И ещё более неожиданно, с размаху, с громким хлопком, закрыл себе же рот.

　 　 　 　— Ти-хо! — повторил из-под руки, получилось глухо и невнятно, но Нивен разобрал. — Пока остальных не разбудили.

　 　 　 　Свободную руку вскинул, щёлкнул пальцами, и Нивену пришлось отпрыгнуть, потому что прямо на то место, где он только что стоял, с хрустом рухнуло дерево.

　 　 　 　— Тихо? — повторил Нивен, переводя взгляд с дерева на бога смерти.

　 　 　 　Ух'эр убрал руку от рта. Нахмурился. Задумчиво отозвался:

　 　 　 　— Ой.

　 　 　 　Потом, огляделся, всё так же щурясь, прислушался, принюхался, отмахнулся невесть от кого. Проковылял к дереву и тяжело сел. Хлопнул рукой рядом с собой.

　 　 　 　— И ты садись, дитя. Отдохни.

　 　 　 　— Не устал, — бросил Нивен, развернулся так, чтоб оказаться напротив Ух'эра и подпёр спиной ближайший, такой же неживой, как тот, что упал, ствол.

　 　 　 　Скрестил руки на груди.

　 　 　 　— Ну да, — кивнул Ух'эр. — От чего тебе устать? Ты же ничего не делаешь, сидишь себе на острове, на море таращишься...

　 　 　 　— Твоих старших стерегу, — в тон ему ответил Нивен.

　 　 　 　Попытался, по крайней мере ответить в тон. Он давно ни с кем не разговаривал, а когда разговаривал — не до тона было. Тут лишь бы уследить, чтобы Мёртвые не прорвались наружу, никого не шибанули молнией, не испепелили светом, не утопили в тенях, не...

　 　 　 　Что там Эйра делает? Не ныли бы, пока собеседник не умрёт со скуки?

　 　 　 　— И как поживают мои драгоценные родственники? — заинтересовался Ух'эр.

　 　 　 　— Заррэт злится, — дёрнул плечом Нивен. — Эйра ноет...

　 　 　 　Ух'эр опять расхохотался. И снова с явным усилием оборвал сам себя. И снова шёпотом, на этот раз доверительным, сообщил:

　 　 　 　— Она всегда так. Уже, небось, голова от неё болит, а?

　 　 　 　— Не знал бы тебя — сказал бы, что скучаешь по ним, — сообщил Нивен.

　 　 　 　Он ещё не понял, что происходит, но в любом случае Ух'эр внушал не больше доверия, чем все остальные Мёртвые, да и приструнить его, в случае чего, Нивен не смог бы так же просто, как остальных. Не сказать, конечно, чтоб ему это было просто... Но с Ух'эром в любом случае всё куда сложнее.

　 　 　 　Конечно, Нивен понимал: на самом деле ни по кому бог смерти не скучает. Скорее всего, просто опять задумал какую-нибудь пакость. Опять решил попытаться использовать в своих планах Нивена. Но если Нивен всё верно понимал, в ответ на его "скучаешь" Ух'эр обязательно разозлится. Молнии, конечно, метать не станет, он не бог войны и гроз, как Заррэт, но, может, хотя бы уйдёт поскорее...

　 　 　 　К тому же, кроме самого присутствия Ух'эра, Нивену не нравился ещё один факт: он был рад встрече. Не Ух'эру лично — ему трудно радоваться. Скорее, возможности отдохнуть от сидящих внутри сущностей. Возможности поговорить с кем-нибудь, не боясь разорвать его, а с ним и весь мир в клочья, если что пойдёт не так.

　 　 　 　Во сне мир он не уничтожит, а Ух'эра даже если и разорвёт — не жалко. К тому же он та ещё живучая дрянь. Разрывай не разрывай, во сне ли, наяву ли — чёрта с два ты убьёшь бога смерти.

　 　 　 　— Не скучаю, — хмыкнул Ух'эр, — просто...

　 　 　 　Он огляделся, будто кто-то мог подслушать, и быстрым шёпотом, подавшись вперёд, протараторил:

　 　 　 　— У меня там даарцы!

　 　 　 　Нивен поднял бровь.