Две Войны

Его тюрьмой на долгие, очень долгие годы было крохотное капище в несколько квадратных футов площадью. Единственными соседями — трупы Сиднея Лосстарота и Джона Хардина, даже предатель де Каэро остался за пределами действия заклятья да Косты. Бывший рисколом, а ныне один из сильнейших магов этого мира, заочный ученик Кайсигорра, постигший его мудрость по гримуарам, что тот оставил незадолго до своей кончины, желая таким образом обмануть клириков, объявивших настоящую охоту на магов, обвинив их практически во всех смертных грехах, медленно, но верно сходил с ума. Бывали дни, когда он не просто разговаривал с трупами, он ощущал себя одним из них — железноруким юношей, читающим прошлое людей, как открытую книгу, или бородатым страндарцем, столь же легко проницавшим будущее и умевшем, казалось, находится в нескольких местах одновременно. Он забывал собственное имя и спасало лишь то, что после первого такого приступа он обломком камня вырезал на стене три слова «Эшли де Соуза». А ведь придет день и это не поможет — эти слова превратятся в пустое сочетание букв и не более. Единственной отдушиной были долгие беседы с Кайсигорром, чья память пропитала, казалось, каждый камень Брессионе.

— Я отрезан от любого источника магии, — говорил не раз Эшли своему заочному учителю, — и когда магия, наполнявшая меня некогда благодаря твоим гримуарам, иссякнет, что останется от меня? Будь я простым человеком, уже давным давно гнил здесь, как и эти двое. — Бывший рисколом, списанный как пропавший без вести, кивнул на тела Лосстарота и Хардина, от которых время не оставило практически ничего.

— Время вещь весьма неоднозначная, — ответил ему учитель, давно перешагнувший порог плотского существования, — и неоднородная. Путешествия по его потоку вещь отнюдь не легендарная, а следовательно не невозможная. Дело в том, что они слишком опасны как для самого путешественника, так и для всего мира. Ведь никогда не знаешь к чему может привести самое безобидное действие в прошлом, каким образом оно скажется на будущем? Именно поэтому Конклав и принял решение не просто запретить такие путешествия, но и предать их забвению.

— Тогда почему ты говоришь мне о них? — резонно спросил Эшли. — Выходит, ты нарушаешь не один, а сразу несколько приказов Конклава магов, которому был предан, как я понял, до самого конца.

— Я вижу, как медленно, но неизбежно безумие берет над тобой верх, но я не желаю такой участи для своего последнего ученика, сумевшего собрать все гримуары. Активация капища Килтии некоторым образом разорвала ткань мира, что позволит тебе открыть портал во времени. Для сведущего человека, каким являешься ты, риск фатально нарушить ход событий истории весьма мал, поэтому я готов предоставить тебе эту неоднозначную возможность спастись от безумия. В этом деле тебя ожидают два главных опасности. Во-первых, так как твои силы, как ты резонно заметил, почти на исходе, выбрать точную эпоху ты не сможешь, во-вторых — по той же причине ты не сможешь выбрать место, где окажешься. Опасность оказаться где-нибудь посреди модинагарских пустынь да еще и во времена, когда о людях в этом мире и не слыхали, есть и вполне реальная.

— Но почему ты говоришь мне об этом по прошествии стольких лет? — удивился Эшли.

— Признаюсь, я недооценил силу Килтии, — вздохнул Кайсигорр. — Думал со временем заклятье, наложенное на капище само собой сойдет на нет, но этого так и не прошло.

Эшли вздохнул еще тяжелее нежели маг, умерший много сотен лет назад, и открыл глаза. Методика путешествий во времени была известна ему из гримуаров, теперь осталось лишь создать портал на месте капища и шагнуть в него. Что он и сделал.

— Не осадить коней, строя не уберечь, — тихо напевал кто-то из рыцарей графа[2] Эмри д'Абиссела, ехавших с нами, — вижу леса знамен, слышу чужую речь[3].