Душехранитель

Авторы выражают глубокую признательность Элите Каимовой за помощь в подготовке текста

Внезапно помещение заполнилось тревожным гулом.

Растворились тяжелые, окованные золотом двери, пропуская троих мужчин и женщину.

Гул нарастал.

Молодая жрица в темно-синей одежде шла чуть впереди своих спутников. На златовласой голове ее переливалась драгоценностями корона в виде крыльев сокола.

Мужчины из сопровождения жрицы относились к разным сословиям. В первом угадывался вельможа — и по одежде, и по уверенной походке. Второй, бедра которого прикрывал простой передник из белого гофрированного полотна, был рожден в семье простолюдинов, и лишь благодаря своим способностям добился положения жреца в храме Бену. Понять происхождение третьего человека — окутанного темными одеждами, в капюшоне, опущенном на лицо — было невозможно.

При появлении этой четверки стража почтительно склонила головы.

Со стен на вошедших взирал каменный бык.

Она видела себя со стороны и стала той самой жрицей, едва красавица в синем убранстве миновала барельеф быка… Она знала, что так не бывает, и все же так было.

Уста невидимых священнослужителей возносили молитвы богам Нетеру. Колонны храма уходили ввысь.

В центре зала находился большой водоем. Черным было небо, гневливым.

Все пятьсот сорок дверей захлопнулись, отрезая пути назад. Отныне выхода не стало, всё замкнулось в храме.

Жрица вскинула руки, и вслед за нею это сделали все служители святилища Бену, видимые или прячущиеся в темноте за колоннами.

— Воспоем рождение Пятого Солнца! — крикнула она звучным голосом, и эхо вознеслось в темноту.

Колонны вздрогнули. С невидимого дна послышались раскаты дальнего грома. Вода в бассейне засветилась.

— О, брат мой! О, великие боги! Дайте мне сил! — продолжала кричать женщина, пока смыкались вереницы людей, хватающих друг друга за руки.

И вновь она видела себя со стороны. Двухмерность восприятия нисколько не удивляла ее теперь. Она знала, что надо делать, и знание наполняло силами.

«Вельможа», «черный незнакомец» и «жрец-в-белом» встали вокруг нее.

Грохот приближался. Хор молящихся умолк. Гигантские колонны покрылись трещинами, осколки камней и облицовка полетели в бассейн. Все, кроме жрицы и ее спутников, пали в ужасе ничком на плиты пола.

Женщина прыгнула в воду, стараясь не смотреть в слепящую светом глубину. Легкая одежда подобно темно-синим крыльям распласталась на поверхности.

Вода засияла еще жарче, вспенилась, выпуская на волю нечто неведомое. И, распахнув крылья, из пучины стрелой вылетела огромная птица.

И тут все опрокинулось, ярко запылало освобожденное солнце. Черное небо осталось внизу. А птица запела.

Тогда жрица поняла, что еще слишком рано, что никто из них не готов к тому, чему суждено сбыться.

— Не надо! — закричала несчастная, судорожно хватаясь за бортик бассейна в попытке выбраться из воды и понимая, что все кончено.

Она видела себя со стороны. Она существовала одновременно в двух местах, но единое отчаянье владело ею в обеих ипостасях.

Локоны солнца обратились безжалостными протуберанцами, и волна огня захлестнула птицу. Черный прах посыпался вниз, в черную воду.

Женщина знала, что собрать нужно все до последней частички. И тогда, только тогда…

— Ох, нет! — вырвалось у нее, когда пространство вскрылось огненными порталами и выпустило саламандр, готовых растащить пепел сожженной птицы.

…Собрать все до последней частички, и тогда…

— Назад! — крикнула жрица, пытаясь задержать хотя бы одну ящерицу.

На помощь ей ринулся «черный незнакомец». Она посмотрела в темное пятно на месте его лица, полускрытого капюшоном, напрасно желая отыскать взгляд:

— Помоги мне, Ал-Анпа! — шепнули ее губы. — Время — назад!..

Он покачал головой. В руках его извивалась огненная саламандра, кусаясь и обжигая незащищенную плоть.

А с небес падал черный снег…

— О, боже! — подскочила полуослепленная Рената. — Не прикасайтесь ко мне!

Перед ее глазами все плыло и мерцало. Ладонь упиралась в мокрую от слез диванную подушку, волосы хранили запах вельветовой наволочки: в чужом доме запахи всегда воспринимаются острее. Распухшие веки казались Ренате тяжелыми, будто на них положили мертвецкие пятаки.

Кто-то приблизился к ней. Смутный, черный силуэт. Девушка вжалась в спинку дивана.

— Кто вы?! — взвизгнула она, и тут наконец пелена упала с ее глаз.

— Т-ш-ш-ш!

Она узнала отцовского телохранителя.