Дурочка

Надежда Константиновна тяжело поднялась с кровати, ноги даже утром натружено болели. Что поделать, одно из следствий хронического заболевания щитовидной железы. И частые простуды к тому же.

А соседка, Екатерина, опять всю ночь демонстративно обмахивалась веером, сознательно подхватывая и поощряя малейшие сквозняки. Так можно еще и инфлюэнцу подхватить. Надежда Константиновна старательно покашляла и поплотнее завернулась в скромную шаль.

Якобы от всех пахнет, как от холопок!

Пахнет только честным пролетарским мылом и ничем более. Да вы в своих дворцах ссали за шторами, нисколько не стесняясь. Крестьянство на Руси мылось и парилось в банях каждую неделю, приятно отличаясь потребностью в чистом теле и отсутствием вшей от представителей западной культуры. Которую вы насаждали изо всех сил.

Ничего-ничего, недолго вам осталось.

Надежда Константиновна прищурилась на зарешеченное окно и продекламировала:

Мы на горе всем буржуям

Мировой пожар раздуем!

С кровати у двери раздалось плебейское хрюканье, но Сонькино произношение и легкое грассирование всегда удивляли идеальным французским:

– Надин, не утруждайтесь, это бесполезно.

– Я понимаю, – с надрывом призналась Надежда Константиновна, – но что прикажите делать, это же невозможно терпеть. Я набросала текст новой листовки.

– О, давайте лучше сыграем в карты? К обеду как раз обещали по ватрушке.

Ватрушка – серьезный соблазн.

Надежда Константиновна внимательно осмотрела на редкость простодушное личико Соньки. Э-э…нет! Кажется, пройдоха задумала какую-то хитрость.

Сонька вздохнула, потянула к себе гитару и грустно запела:

Ваше благородие, госпожа удача,

Для кого ты добрая, а кому иначе…

Вот именно.

Надежда Константиновна гордо прошествовала мимо. Нас никакими ватрушками не купить!

На еще одной кровати мучилась пожилая ясновидящая.

Третий день ее не отпускало предчувствие беды, при этом совершенно непонятно, от кого ее ждать. И кому прилетит на сей раз. Посоветоваться бы с Аишей, молоденькой ясновидящей через стенку, бывшей цирковой гимнасткой, но она иначе одарена. К тому же к ней зачастили подозрительные мужчины кавказской национальности. Один за другим, один за другим, а мы это уже проходили. И бумажки под нос тычут. Текст отсюда не разобрать, но страх смуглолицей тощей ясновидящей прямо в нос шибает. Вмешаешься – а сколько народу по вертикали власти о них уже знают? Зачем им подтверждение? К обеим ходить начнут. Как на работу.

Не-ет, «не надоть» нам такого счастья.

Дверь, как всегда, распахнулась неожиданно.

Плохо, что с этой стороны ручки нет.

Заглянул дюжий санитар, осмотрелся, а следом престарелый доктор, вылитый Айболит, завел группу молодежи.

– Прошу вас, – велел Айболит молодой девице, шедшей первой.

– Мы находимся в палате номер шесть. Палата, как видим, женская, рассчитана на четыре койки.

– На четверых больных, – ласково поправил Айболит.

– Ну да. Здесь у нас Надежда Константиновна Крупская, ее величество Екатерина Вторая, Сонька Золотая Ручка и ясновидящая Марфа Оплеткина. У каждой имеются сопутствующие заболевания, частично связанные с так называемой «профессиональной деятельностью», а именно…

– Достаточно. Продолжайте вы, молодой человек. Кто у нас ясновидящая по образованию?

– Никто. Пенсионерка, когда-то окончила медицинское училище. Но в 72 года все равно уже нет никаких профессиональных навыков, одна болтология. В лучшем случае укол может поставить по старой памяти. Поэтому она из фельдшера переквалифицировалась в ясновидящие.

– Благодарю за пояснение, – чопорно склонил голову старенький Айболит и стремительно покинул палату.

Девица закатила глаза, постучала парня по голове и подпихнула к двери. Молодежь молча вышла следом.

Дверной замок громко клацнул металлическим зубом напоследок.

Плохо все-таки, что ручка снаружи палаты, только на прием пищи открывают. Плохо это, не по-людски.

Ясновидящая Оплеткина зажмурилась и поняла, что за стеной куда-то повели соседку, тоска и обреченность свернули по коридору направо.

«От судьбы не уйдешь. Припахали все же, ироды. Мне-то ладно, немного коптить осталось … а ей-то всего лет тридцать. Намучается, бедная…».

Оплеткина горько вздохнула.

Единственный путь, ведущий к истиной свободе и возможному перерождению – запрещен. Только не от своей руки.

Каждая ясновидящая это знала с момента осознания своей силы.

Угомонились в палате номер шесть за полночь: то кровати скрипели, то комар где-то противно звенел, то за стенкой что-то уронили на пол.

Одна Оплеткина не могла успокоиться и неслышно подошла к окошку.

Напротив, в здании детского корпуса, тускло светились огни дежурных постов, разделяя все три этажа ровными квадратами. «Как клеточки… клетки.»

Внезапный мощный выброс силы в детском корпусе изумил Оплеткину до такой степени, что она сама не поняла, как оказалась на подоконнике, вцепившись в решетку.

В одной из палат второго этажа шла драка!