Друзья и магия

Вступление

"При всей своей исключительной красоте, которая не осталась незамеченной даже для летописцев эльфийских кланов, чародейка Елена Фея даже во время проживания в Зелёной Столице старалась избегать светских мероприятий и посвятила свои молодые годы развитию дара волшебства. Именно такое необычайно ответственное отношение к магическим наукам и сделало спутницу Серого Ворона столь заметной и грозной фигурой Четырнадцатой Лесной Войны уже в столь юном возрасте.

По понятным причинам ныне невозможно получить какие-либо внутренние документы из Академии Магии Холфорда, а потому о годах обучения двух сестёр-волшебниц и их успехах в освоении магических наук можно судить лишь из косвенных источников. К сожалению, достоверность многих из их вызывает очень большие вопросы. Так, кое-кто из исследователей жизни Серых Воронов даже осмеливается ставить под сомнение кровное родство Елены и Свелинны, делая такие граничащие с ересью заключения на основании записей в книге деторождений храма богини Гизли посёлка Горный Фазан. В этой книге действительно присутствует информация только о рождении Свелинны и трёх её братьев, но нет никаких записей об её старшей сестре. На что хранитель этой реликвии высший жрец храма Гизли в своих учёных трудах убедительно доказывает, что Елена просто была рождена в другом лесном посёлке, куда её мать отправлялась навестить родственников. Судя по всему, речь идёт именно о том безызвестном посёлке, в котором провели детство Серый Ворон и Пётр Пузырь.

Наиболее полную информацию об Елене Фее как ученице Академии Магии можно обнаружить в собранном на неё семьёй Армазо персональном досье. И хотя сама Елена в то время рассматривалась семьей Армазо лишь в качестве инструмента влияния на своего друга Серого Ворона, приведённые в досье факты впечатляют. Лучшая ученица первого курса с выдающимися способностями в магии земли и магии разума, экстерном сдавшая экзамены за три года обучения. Участница успешного зимнего похода Серых Воронов за древним артефактом. Ученица, сумевшая уже на первом курсе отразить все магические атаки демона-шамана, жуткого офицера армии Ваалона.

Также из имеющихся записей мы можем увидеть, что стратеги семьи Армазо делали выводы об аполитичности Елены и её недостаточной лояльности Серому Ворону, а потому предлагали её вербовку. Мы можем видеть даже имена тех агентов, которым была предложена такая миссия - Герг и Кара Шоллани. Подробности этой операции нам неизвестны, но факт остаётся фактом - их миссия вербовки с треском провалилась, и уже к осени 1111-го года Елена Фея открыто выступила на стороне семьи Кафиштенов.

И вот тут мы подходим к событиям, известным как "Сражение у Северных Ворот Холфорда". Как признавал великий вождь орков Агалиарепт, на штурм Зелёной Столицы с севера была брошена почти половина всей его двухсоттысячной армии. Расклад сил перед боем оценивался для защитников даже хуже, чем один к ста. Однако отвага и стойкость защитников Северных Ворот превзошла все возможные пределы, и атака была отбита с огромными потерями для наступающей стороны. Подобных примеров история ещё не знала, а потому за информацию о том, что именно творили защищающиеся маги, Ковен Магов пообещал озолотить информатора. Но эта щедрая награда за все прошедшие годы так и не нашла своего получателя.

Вообще бой у Северных Ворот сразу же оброс кучей слухов и небылиц. Находились даже такие "свидетели", которые сообщали об участии Гильдии Воров в отражении атаки, и даже о смерти Петра Пузыря. Всё это конечно же чушь - ворам никогда не было дела до политических дрязг, а Петра Пузыря множество раз видели и гораздо после той битвы. Так или иначе, докопаться сейчас до правды уже вряд ли возможно. Достоверно лишь известно, что обе сестры Елена и Свеллина были самыми активными участницами того легендарного сражения".

выдержки из "Трактата о Четырнадцатой Лесной Войне",

составленном Дироносом Ставаеэлем, мастером-хранителем истории

при дворе королевы Иллариэтты, великой правительницы светлых эльфов.

Моя комната кипела жизнью. С люстры свешивалась искрящаяся ядовито-зелёная субстанция, яркие брызги с неё капали на мохнатый персидский ковёр. Ковру это не нравилось, и он отползал в сторону, извиваясь при движении подобно большой плоской гусенице. Из шкафа у стены осторожно выглянул полосатый носок и, не заметив ничего опасного, быстро прополз под мою кровать. С книжного шкафа, медленно хлопая тяжёлыми страницами, взлетел к потолку том школьной энциклопедии. На столике у окна фехтовали между собой два учебника, взяв в смешные короткие лапки по цветному карандашу. Я сидела на кровати и счастливо улыбалась, поглаживая мурчащую от удовольствия подушку.