Дружеский шарж

Григорий (Аркадий) Львов

ДРУЖЕСКИЙ ШАРЖ

В конце октября неожиданно пришло письмо. Василий Игоревич Омельчук сообщал, что жив-здоров, что соскучился по Чадову и очень просит навестить, посмотреть новый завод. А кроме того - безмерно восхищен изобретениями Николая Константиновича, кое-что собирается внедрить в производство. Крепко обнимает, и прочее... Все расходы поездки завод, разумеется, берет на себя.

Чадов прочитал письмо дважды, расстроился и не стал отвечать...

Несколько лет они работали вместе с Омельчуком па небольшом авторемонтном заводе, куда попали после распределения. Омельчук быстро пошел в гору, стал директором, и причиной были его недюжинные управленческие способности. А Чадов дорос лишь до начальника участка электрооборудования и на том остановился. Он увлекся изобретательством, но странным, с точки зрения Омельчука, В самом деле, кому нужен был, например, робот-вахтер, который вежливо, но "железно" заступал путь всякому, кто выпил хотя бы бутылку пива. Сам Омельчук попал однажды в неприятную историю: робот на глазах у рабочих преградил ему дорогу. И это была лишь одна из множества технических шуточек Чадова.

В старой трансформаторной, заброшенной за ненадобностью, Николай Константинович с такими же чудаками, как он, оборудовал лабораторию и бог знает чем там занимался. Однажды терпению Омельчука пришел конец, и он в сопровождении начальника охраны направился туда навести порядок. Стояла бывшая трансформаторная на отшибе, среди ядовитопыльного репейника и нахальной крапивы. В сумерках Омельчук не видел тропинки и пер, как лось. Начальник охраны еле поспевал за ним.

В тот вечер Чадов со своими помощниками закончил монтаж диковинного устройства, напоминающего полупрозрачный саркофаг. Оно уже было поставлено под "промышленную нагрузку". Ребята проверили синхронность работы узлов, еще раз полюбовались системой контроля и блокировки и теперь пили кофе, строили догадки - чем же опыт закончится?

Самый молодой из группы Чадова, недавний выпускник политехнического Славка Юколов, трещал без умолку. Он сам напросился на роль испытуемого, волновался, конечно, и никому не давал покоя. - Нет, вы ответьте мне, теребил он Чадова, - почему, допустим, исключено появление моего двойника? Представляете - мы открываем в один прекрасный момент нашу штучку, а оттуда выходит мальчик с пальчик, я в миниатюре...

Чадов отшучивался, и Славка тут же переключался на мастера участка электрооборудования, которого ценили за скромность и бескорыстие, за виртуозное умение наладить любую схему.

- Нет, вникните, Фокич, до чего же контрастна история техники. Крестьяне предпочитали лошадь как основное тягло, а небо уже чертили самолеты. Люди уже шагали по Луне, а на Земле не было еще надежного болотного вездехода. Теперь - извольте - из ящичка на курьих ножках вплывает к нам в квартиру всемирная знаменитость, хоть за руку здоровайся, а кофе, между прочим, варим по старинке...

Часы отбили десять вечера, когда на пороге лаборатории статуей командора возник мрачный Омельчук.

Шум смолк, и слышно стало, как бурлит в который раз заправленная кофеварка да монотонно гудит саркофаг, словно шмель, попавший в тенета. За стенками устройства вспыхивали и гасли разноцветные огоньки.

- Что это?! - спросил Омельчук. Николай Константинович развел руками - он не в состоянии был коротко объяснить суть агрегата.

- Мне доложили, - жестко сказал директор, - что вами, Чадов, за последний год истрачены изрядные средства, изрядное количество дефицитных материалов, между тем никаких практических результатов.

- Мы занимаемся практикой в рабочее время, а здесь собираемся по вечерам, - звонко сказал Юколов - Душу отводим.

- За счет государства? - усмехнулся Омельчук.

- Мы многое сами покупаем, - возразил Чадов. Омельчук не удостоил его ответом.

- А кружки самодеятельности - это тоже, по-вашему, излишество? - не утихал Юколов.

- С вашими-то данными, - Омельчук оглядел Славку, - только в балете и выступать... Мне известно, товарищ Юколов, что доверенный вам участок далеко не в блестящем состоянии.

- Тогда увольняйте! - воскликнул оскорбленный Славка.

- Хоть завтра!

Разговор принимал скандальный оборот.

- Василий Игоревич, - обратился к директору Чадов, - мы приносим извинения, если что-то нарушили...

- Не строй дурачка, Николай Константинович, - ответил Омельчук. - И будь добр - освободи себя от роли капитана этой шарашкиной команды!

- Да зачем вы так, Василий Игоревич! - вмешался Фокич. - Я тут в трансформаторной нашей будто заново родился.