Древний Рим. Имена удовольствий

Наталия

Со мной случилась невероятная история и потому хочу оставить ее на папирусе, чтобы записи могли прочесть хотя бы мои дети, а, возможно, и дети моих детей.

Вряд ли труд сей оценят потомки… Скорее всего, обнаруженные при раскопках древнего города, эти свитки попросту предадут огню, как некогда уничтожали античные фрески с непристойными изображениями. Остается верить, что один не слишком щепетильный священнослужитель заберет тексты в свою тайную библиотеку, а потом по секрету покажет соратникам.

Кто знает, сколько еще людей при копоти сальных светильников будут наслаждаться пикантными моментами необычной книги. О, если бы я только могла вернуться обратно в свой двадцать первый век, забрав с собой рукописи!

Пожалуй, лишь смутная мечта увидеть их изданными подогревает мой писательский пыл.

Но действительно ли я хочу вернуться в крохотную квартирку на окраине родного города после семи лет жизни на роскошной вилле Кордация близ Аквина?

А смогу ли забыть дом Гая Мария, тенистый запущенный сад, объединявший усадьбу консула с клочком земли опального поэта Клавдия Скавра?

Пожалуй, стоит возблагодарить щедрых богов за благополучное окончание моей опасной эпопеи и не роптать на судьбу, даже если мне предстоит закончить дни под ласковым небом прекрасной Древней Италии, когда весь Апеннинский полуостров, да и не только он, был в руках гордых римлян. Так о чем сокрушаться?

Сейчас я в кругу любящих людей, мой муж по праву считается одним из самых почтенных и влиятельных людей Рима, наш большой дом, воистину, полная чаша. И, кажется, к концу года я снова стану матерью, надеюсь, на сей раз, это будет здоровая и крепкая девочка, столь же очаровательная, как и ее брат.

Но я хочу рассказать все с самого начала… Мое имя – Наталия, и оно вполне подходит к той стране, где я сейчас живу, а фамилию с некоторых пор пришлось себе придумать как Русса. В память о Родине, о моих русских корнях. Моя настоящая фамилия Журавлева – здесь, в Древнем Риме, звучала бы весьма странно.

Семь лет назад я жила в провинциальном сибирском городе, заканчивала учебу на отделении журналистики Университета. Мои заметки частенько печатали в областной прессе, а в Интернете я вела свой блог для знатоков и поклонников литературы.

Всегда любила книги, с самого раннего детства, едва научилась читать. Я благоговею перед книгами до сих пор. Они обладают надо мной магической властью. Внушительный книжный шкаф всегда был моим иконостасом, но я не просто любовалась новенькими и потрепанными корешками за стеклянными дверцами, а постоянно перечитывала любимые произведения и пополняла свою коллекцию.

Собирание книг – моя давняя страсть, порой довольно обременительная для скромного кошелька. Как завсегдатай местных букинистических отделов, я также постоянно крутилась возле импровизированных уличных прилавков с книжными развалами. Что же поделать, в обычных магазинах книги сейчас дороги, а на улице, с рук, порой я покупала настоящие сокровища.

Может быть, вам доводилось читать повесть уральского писателя Николая Никонова «Золотой дождь»? Так вот, описание коллекционера, каким являлся автор, в точности соответствует моему темпераменту и повадкам.

Покупая книги или обмениваясь ими по интернету, особенно я любила красочно оформленные серии. Эта «книгомания» и привела к тому, что со мной произошло удивительное, невероятное путешествие в прошлое, мгновенно изменившее всю мою жизнь. Получится ли вернуться назад, в свое время, в российский город? Не буду загадывать, а просто опишу цепь странных событий.

Вот прямо сейчас, когда я пишу эти строки металлическими чернилами на куске папируса, мой названный дядюшка – Клавдий Аврелий Скавр сидит рядом и скептически покачивает головой. Благодаря мне он полюбил многих русских поэтов, но мои собственные литературные попытки, похоже его не очень впечатляют. К тому же он считает, я выдумываю сказку о своем прошлом.

Ну да ладно, у меня все еще впереди. Может быть, я даже настрочу настоящий любовный роман, а римский издатель Корнелий Марк Цинна выпустит опус приличным тиражом. Вполне вероятно, ведь жанр откровенного любовного романа в Древнем Риме еще не раскручен. Кажется, даже Апулей не создал свои «Метаморфозы». По крайней мере, я здесь о них не слышала. А значит, у меня есть все шансы прославиться (тихо смеюсь).

Как знать, вдруг имя Наталии Руссы дойдет и до наших дней, впрочем, говоря «наших», я имею в виду начало двадцать первого века, – то время, из которого меня и забросило в прошлое.