Древней Трое не хватало лошадей

Симус в очередной раз сверился с данными компьютера и сквозь зубы выругался на карфагенском. Древние мореходы хорошо умели клясть небо и землю, и превосходно умели давать определение кораблю, неспособному держать верный курс. После манёвра, вернувшего старую лоханку на расчётную траекторию, уже на русском выразил своё мнение по поводу людей, подготавливавших корабль к полёту, конечно, предварительно прикрыв иллюминатор импровизированной шторкой от солнца.

Весь корабль под гордым названием «буксир сортировочный 34-9» содрогался своим ржавым нутром при включении маневровых движков, но наскоро подлатанный корпус держался. Сам Симус сходу предложил бы с полдесятка, более приличных названий, от «Пандоры» и «Троянского коня» до «Корыта Смерти», вот только его Земное начальство плохо воспринимало юмор. Весь этот полёт был сплошным недоразумением, неудачной шуткой, над которой будет ещё долго смеяться весь Марс, если кто-нибудь на сторожевой базе Деймоса проявит минимум бдительности. Но даже такой шанс — гораздо лучше, чем десятилетия в специализированной одиночной камере, лишённой даже тех элементарных удобств, на которые имели право люди в камере смертников.

Сколько лет подряд он был вынужден коротать часы, вспоминая мельчайшие подробности каждого события в жизни, от второго рождения во времена рассвета Римской империи и до последнего задания во время холодной войны. Симус успел побывать королём одной мелкой страны и богом отсталого племени, священником скороспелого культа и правительственным секретным агентом. Он то срывал плоды жизни, то вынужден был скрываться, на миг опережая смерть, блестящую драгоценным металлом или воняющую проклятым деревом.

Люди всегда воевали, рвали друг другу глотки и выпускали кишки, тем не менее, с поразительным единодушием крайне недоброжелательно относясь к куда менее жестоким шалостям Симуса и иных реликтов ветхозаветных времён. Нынешняя заварушка между Землёй и её бывшей колонией, Марсом, точно так же не имела к Симусу никакого отношения, как и два десятка войн ещё на Земле, в которых ему доводилось участвовать по разным причинам, да и история попыток использования живого оружия древности в человеческих дрязгах совсем не нова.

Автоматические двери с громогласным шипением чуть разошлись в стороны и попытались навеки замереть в данном положении, пока энергичный пинок с той стороны не поправил покосившуюся левую створку. Первый и единственный помощник Фриц вбежал в рубку и с размаху шлёпнулся в своё кресло. Тощий, бледный и пронзительно рыжий, этот человечек в своём расстёгнутом, измазанном до потери цвета скафандре, производил бы комичное впечатление, если бы не лихорадочный огонь, горящий в глубоко запавших глазах, и не хриплые звуки, вырывающиеся между двумя рядами крупных жёлтых зубов. Короткие пальцы с чёрными ногтями клещами впились в неподатливый воротник скафандра, и вся рубка заполнилась запахом кислого пота.

— Я же просил Вас не выглядывать в иллюминатор, — сердито рявкнул Симус, — несвоевременный взгляд на планету из космоса может вызвать ненужные ассоциации. Что с реактором?

— Удалось стабилизировать. Силовые поля на камерах держатся. — Отрывисто пролаял Фриц, с трудом выравнивая дыхание. — Простите, капитан, я давно выбился из Лунного цикла…

Первый помощник вдруг умолк и приподнялся, лицо мгновенно покраснело, а между оскаленных зубов прорвался не лишённый мелодичности долгий звук.

Симус, не раздумывая, ударил тыльной стороной ладони по лицу парня, отшвыривая его к стене и прерывая начавшийся процесс.

Фриц почти минуту приходил в себя, судорожно цепляясь за стенку и облизывая разбитые губы. Выпрямившись, старпом собирался высказаться относительно капитанских методов, но невольно попятился, встретившись глазами. Капитан подался к нему всем телом, насколько позволяло кресло, наслаждаясь пронзительно сладким запахом крови и непроизвольно сглатывая слюну.

— На нашей новой родине будет две луны, имейте терпение, Фриц. Меньше чем через полчаса мы будем на поверхности, подготовьте таймера отключения силовых полей на камерах. И избавьтесь от скафандра, если всё пройдёт по плану, мы сядем на ночной стороне, и Фобос будет отчётливо виден.

Фриц вывалился в двери, едва не сшибив по пути входящую Виссу. Как всегда, изящная, и как всегда мокрая, женщина бесшумно скользнула вдоль рубки, оставляя влажные следы и распространяя слабый запах тины.

После доброжелательного кивка капитана, села рядом с ним прямо на пол и доверчиво обняла за ногу (в своё время Фриц устроил дикий скандал по поводу мокрого кресла). Симуса в очередной раз позабавило несоответствие детского скорбного личика и роскошной зрелой фигуры.