Драконьи испытания: Возвращение легенды

ПРОЛОГ

Небо, безоблачное, манящее синевой небо простирается до далёкого горизонта. Разве это не символ свободы? Только паря в небесах можно полностью ощутить ветер свободы, всю прелесть безграничной власти над мирозданием, и зыбкость этой власти.

Я — Фидэлика Кен’Эриар, познала сладость неограниченной свободы истинного дракона, и тем больнее было осознание эфемерности небесной благодати. Мне позволили почувствовать себя вольной, а потом грубо и жестоко указали на моё место. Место, которое не займёт никто другой, хотя многие и желали. Но я не желала! Всей душой я противилась тому, что уготовала мне судьба, но моё мнение никто не брал в расчёт. И это было их главной ошибкой.

Прошло две недели с того момента, как я обрела истинную драконью сущность. За это время я успела сделать многое. Помогла роду Лесных Ши уладить разногласия с соседями, добилась двусторонней опеки над Канией, внучкой кошияры Жузии, чтобы девочка могла свободно посещать лес и приобщиться к культуре своего народа, и даже смогла раздобыть отрез чудодейственной морской ткани для Кали, её любимого, бордового цвета. Встретилась с принцем Глубиром Нептусом на неофициальном приёме для посвящённых. Ответила согласием на приглашение быть почётной гостьей на его дне рождения. Я бы отказалась, но отец не позволил. Он же настоял и на моём возвращении в Академию Магических Познаний.

Разговор с отцом я вряд ли когда-то смогу забыть. Я наивно думала, что хорошо знаю своего папочку, встретившись же с ним у подножия Безымянного Восхождения, поняла — это далеко не так. Передо мной предстал совершенно незнакомый, жёсткий мужчина, не политик, но воин. Он стоял и молча наблюдал за тем, как меня окружают императорские ищейки. Не проронил ни слова, когда на моих локтях сомкнулись подчиняющие оковы, и даже позволил одному из воинов грубым тычком заставить меня направиться к ожидающему на дороге экипажу для перевозки преступников. Меня, будто зверя, посадили в большую клетку и повезли во дворец. Все двое суток пути со мной не разговаривали и не кормили. Только два раза дали немного воды. Перед выездом на оживлённый центральный тракт клетку накрыли плотной тканью. Тогда отец заговорил со мной впервые.

— Сиди тихо, и никому ничего не рассказывай. Я сам тебя допрошу, — произнёс он едва слышно, будто невзначай пройдя мимо клетки и даже не взглянув на меня.

Но мне хватило и этих нескольких слов, чтобы понять — папа не отказался от меня. И он обязательно поможет.

В при дворцовые темницы для высокородных особ меня доставили под покровом ночи. Тогда-то и началось самое страшное. В маленькой каменной комнатке без окон и освящения я провела в одиночестве долгих несколько часов, придумывая варианты дальнейшей своей судьбы, один другого ужаснее. Лишь с наступлением рассвета (а может и позже, ведь окон в моей камере не было) послышался щелчок отпираемого засова и меня ослепил яркий свет.

Проморгавшись я постаралась разглядеть посетителя и радостно воскликнула, вскочив с каменной скамьи.

— Я поддержал бы твою радость, девочка моя, если бы причина нашей встречи не была столь удручающей, — растянув старческие губы в грустной улыбке, произнёс магистр Жринкер — мой бессменный учитель магии на протяжении нескольких лет.

Мне показалось, что кто-то ударил под колени, так резко я опустилась обратно, на холодную скамью.

— Что со мной будет? — спросила я шёпотом.

— А это, милая моя, зависит от того, что ты сейчас мне расскажешь, — ответил наставник, ленивым движением руки сотворив себе мягкое кресло и с удобством устроившись в нём напротив меня. — Я не хочу пугать тебя, и без меня уже постарались, но ты должна понимать — подобное не прощают даже особам императорской крови.

— Что именно не прощают? — прошептала я, едва не сорвавшись на визг.

— А это ты и должна мне рассказать. Что побудило тебя пойти на преступление против империи и короны? Чем ты можешь оправдать убийство шестерых уважаемых магов из личной императорской охраны? Ну и, конечно же, ты должна назвать имена своих сообщников, — будничным тоном перечислил магистр Жринкер.

Помнится, с таким же скучающим выражением лица он рассказывал мне об очередном заклинании, или вспоминал какую-нибудь поучительную историю из своего прошлого.

— Я никого не… — возмущённо начала я, но осеклась, вспомнив слова отца. — Я ничего вам не скажу, — произнесла сухо и отвернулась, давая понять, что разговор окончен.