Дракон-1. Дракон цвета крови

Пролог.

Бывают моменты, когда ты летишь на крыльях. Любви, удачи, победы…

Я точно знаю — бывают.

Но бывают и моменты, когда ты падаешь, падаешь, падаешь… и неважно, что ты сейчас твердо стоишь на ногах, а не находишься в кабине лифта. Ты — падаешь в бездонную черную яму.

Или — в зрачки другого человека.

Сегодня со мной это уже третий раз.

— Зая, ну ты понимаешь, так получилось…

Понимаю.

Что я понимаю?

С утра я поняла, что весь мой опыт, все таланты, умения и навыки — ничтожны перед деньгами, связями и истериками. Да, вот так.

Мишка, хозяин клуба, в котором я работаю, очень долго извинялся. И в глаза мне не глядел принципиально. Потом уж, со злостью хлопнул бокал коньяка и рявкнул от души.

— Зойка, какого х… эта дура тебя просто приревновала, вот и все!

— Мишка, тебе чем поклясться⁉ Я даже повода не давала!

— И плевать, что тебе ее пузырь сорок лет не нужен! Хватит и того, что ты ему улыбнулась. Целых два раза.

— Я ему кажется, просто сказала, что жена сейчас освободится…

Означенного «пузыря» я почти не помнила — к чему? Это своих подопечных я запоминаю надолго и всерьез, а их родственников фильтрую, как незначительную информацию. Вот будут у меня заниматься — запомню.

Кажется, мужчина. Полный, важный, щекастый… мне такие никогда не нравились. Предпочитаю совсем другой тип. Да и замужем я…

— Ты! Сказала! Зайка, если б ты видела, как выглядишь…

— Видела.

После тренировки?

Мокрая, усталая, измотанная, без косметики и в любимой полинявшей маечке — чучело огородное смотрится лучше. А что? Нет? Я ж не просто тренирую девчонок, я и сама с ними выкладываюсь.

Мишка качает головой.

— Не видела. Ты как лампочка светишься. И тут уж плевать… ты знаешь, сколько у меня твой телефон просили? Десятками!

— Все равно ты меня увольняешь.

— Эта дура — дочь Волковского, а они с нашим шефом кореша. И Зай…

— Да?

— Ты бы пока уехала из Москвы, а? В ближайший год ты тут точно работы не найдешь, эта стерва постаралась тебе все перекрыть.

Я только плечами пожимаю.

Ну и ладно. Мы с мужем давно хотели завести ребенка. Будет, куда потратить этот год. А что до денег — не пропадем. У нас достаточно отложено, чтобы прожить и три года. Если, конечно, очередного кризиса не случится.

Но все равно — ощущение падения. И обиды.

За что?

А вот просто так! Тапком — и по носу! Во имя высшей подлючести и мерзавности! Не расслабляйся, Зойка!

Второй случай происходит в поликлинике.

Дорогой, между прочим. И не за паркетные полы тут платят. Полы тут как раз самые простые, плитка, кажется, еще с советских времен осталась. Врачи тут тоже не анкетные. Большую часть я давно и прочно знаю, еще со времен своей спортивной карьеры.

Я не сказала?

Когда-то гимнастка, теперь — фитнес-тренер. Заодно веду восточные танцы, стрип-пластику и аэробику. Специалист-многостаночник. Хоть на шесте, хоть без шеста.

Так многие спортсмены кончают, знаете ли. Глядя в телевизор, восхищаясь олимпийцами и планируя блистательные карьеры для детей — советую помнить. На одну пробившуюся приходится десять тысяч съеденных. Растоптанных, сломавшихся, или — мой случай — просто вышедших в тираж.

К примеру, балерина не должна быть выше определенного роста. Сто шестьдесят пять — и не больше пятидесяти килограмм веса. А то и меньше. Переросла?

Свободна, детка. Или пляши всю жизнь в седьмом ряду на пруду.

С другой стороны, если в тебе те же 165 сантиметров, ты можешь всю жизнь пробиваться в баскетбол. Упорно и безрезультатно.

Единичные исключения, увы, только подтверждают правило. И то — частенько стоит посмотреть родственников и друзей тех самых исключений.

Остальные… единицы из нашего потока устроились нормально — по их меркам. Кто-то работает в школе, кто-то, как я, по спортзалам. А сколько спилось? Скололось? Ушло в криминал?

Я не знаю статистику, я вижу своих однокурсников. И результат печален.

Поток — по сто человек на курсе. Живы-здоровы человек десять. Успеха не добился никто. Такого, оглушительного, чтобы на всю страну прогреметь. Я еще более-менее устроена.

Дом, семья, работа… была.

Ладно. Займемся ребенком.

И тут мне прилетает тапком второй раз. В поликлинике светло, уютно, пахнет чем-то неуловимо медицинским, а я себя чувствую, как в глубоком подвале.

— Вы — бесплодны.

— К-как?

Гинеколог смотрит на меня серьезно и спокойно.

— Вы же спортсменка, в прошлом? Правильно?

— Да.

— Нагрузки. Плюс простывали в детстве, верно?

— Ну да… на сборы ездила…

До сих пор раз в месяц такие боли, что едва таблетками спасаюсь. Но лечить было некогда. А теперь…

Поздно.

Слово звучит приговором.

Я могу усыновить ребенка, но не родить своего. Даже яйцеклетку для суррогатной матери у меня взять не получится. Увы. И об этом надо сказать мужу.

Я встаю из удобного кресла в кабинете врача, но это внешнее. А внутренне — я словно падаю. В глубокий темный колодец без дна. Но меня ведь есть, кому подхватить. Мы с мужем договорились сегодня поужинать в ресторане.

— Зай, тут такое дело…

— Какое?

— Ну… я… и Оля…