Драгомирье и его окрестности

Сергею Берсеневу по ходу жизни, в целом, везло. Он вырос в благополучной семье, учился в элитной школе, занимался в ряде спортивных секций, стал специализироваться в пятиборье, попал в итоге в сборную СССР и продержался в ней около семи лет, выиграв несколько медалей (серебро и бронза) на чемпионатах Европы и мира.

По завершении спортивной карьеры его пригласили в общество «Спартак», где он стал тренировать молодое поколение пятиборцев.

Правда, личную жизнь Берсенев сумел пустить под откос по причине своей безотказности: был он по-мужски привлекателен и потому осаждаем дамами, с которыми, как правило, оказывался в постели. Его жена (из очень приличной об одной такой интрижке узнала, страшно возмутилась и вернулась к родителям, забрав малолетнюю дочь. Осознав свою психологическую ущербность, Сергей более не женился, переходя из одних женских объятий в другие — вплоть до сегодняшнего его пятидесятипятилетнего возраста. Некоторые дамы от него родили детенышей, но с алиментами не навязывались — впрочем, и до детей не допускали. Он их понимал и тоже не навязывался. И вдруг случилась катастрофа: в 2018 году профсоюзы лишили общество «Спартак» своего финансирования! И хоть к тому все шло (профсоюзы России все хирели и хирели), многочисленным спортивным деятелям «Спартака» от этого осознания было не легче: все они оказались на улице и в их числе Сергей Берсенев. Многие, конечно, сумели устроиться в смежных обществах (ЦСКА, Динамо, Локомотиве), но пятиборье культивировали лишь 4 ДЮСШ Москвы и тренеров везде хватало: Берсенев везде получил отлуп. Некоторые сбережения у него, конечно, были, но они стали безостановочно таять. Через год он был вынужден продать свою далеко не новую «Мазду» (всего за пятьсот тысяч!), а еще через год стал подумывать о переезде в однушку на периферии Москвы или вообще в Подмосковье… Нет, иногда он подрабатывал (в качестве судьи на соревнованиях, консультанта в клубах реконструкторов или даже массажиста на подменах), а еще были варианты стать обыкновенным учителем физкультуры в простенькой школе — но это ведь уже край!

Беда была еще в том, что своих привычек к вольной жизни в Москве он менять не хотел, а столичные дамы все были с запросами… Что же делать, как быть? Вернувшись посреди ночи от очередной пассии (в свою квартиру он женщин уже не возил по причине отсутствия авто, а просто ночевать у них под бочком не привык), Берсенев нырнул в постель, но сон к нему почему-то не шел. Покрутившись безрезультатно с полчаса, он встал, достал из холодильника бутылку с остатками виски «Барклай», допил эту дешевку (эх, раньше-то «Джонни Уокер» пил!), походил бесцельно по квартире и, в конце концов, подсел к ноутбуку. Выйдя в интернет, открыл недочитанную днем фэнтэзийную лабуду под названием «Франт», но вскоре погрузился в сказочный мир с головой. Дойдя до конца первой части, он обнаружил, что часть вторую требуется читать в «Целлюлозе» за деньги, плюнул и пошел все же спать. В течение нескольких минут образы книжки еще крутились в его голове, и Берсенев подосадовал на автора: очень уж много плюшек он накидал своему герою! Да и описано все как-то слишком бегло, а мотивировано слабо. Но вот веки его сами собой смежились, и благословенный сон охватил его существо. Проснувшись, Сергей с хрустом потянулся (еще не открывая глаз), затем привычно согнул ноги, выкинул их вперед, бодро вскочил, ощутил что-то непонятное, открыл, наконец, глаза и офонарел. Вокруг него был лес! Лес, мать его ети! А сам он был одет и обут, причем во что-то несуразное: рыжеватые башмаки с длинными загнутыми кверху носами, черные чулки до колен, коричневые короткие штанцы и серовато-белую рубашку с длинными рукавами. Обернувшись, он увидел вместо своей постели разостланную на траве куртку (тоже коричневую), а в изголовье — явную шпагу! «Так это попадос! — торкнула в голову мысль. — Ничем иным эта чушь быть не может! Куда, в „когда“ и кто теперь я такой, черт возьми!». Вытянув перед собой руки, Сергей почти не удивился тому, что они принадлежат явно человеку молодому.