Дозоры слушают тишину

Знаете ли вы, что такое граница? Мне она представлялась так: полосатые столбы, настороженная тишина, суровые лица пограничников, вооруженные до зубов шпионы, ночные тревоги, выстрелы… Словом, жизнь, полная романтики и подвигов. Так я представлял границу по книгам и кинофильмам; так рисовалась она мне в пограничном училище, куда я поступил после десятилетки, вопреки настояниям матери выучиться на зубного врача. И вот на последнем курсе училища нас направили на стажировку, или, выражаясь «гражданским» языком, проходить производственную практику. Меня командировали в одно из подразделений, расположенных в Карпатах. О, как я обрадовался этой поездке, каким героем чувствовал себя среди районных заготовителей и участковых агрономов, едущих со мной в одном вагоне! С верхней полки я посматривал на них по меньшей мере снисходительно. Правда, были и сомнения, не скрою. Одно дело — училище, теория, а другое — граница, практика. Как встретят меня, какое дело поручат, справлюсь ли? Последний вопрос я отвергал решительно. Конечно, справлюсь, надо справиться! Но не это было главным в конце концов. Главное — я еду на границу!

В комендатуре меня встретили довольно хладнокровно. Сказали, чтобы отдохнул с дороги, осмотрелся, потом, дескать, вызовут. Но прошел день, второй, а меня никто не вызывал, только политрук поинтересовался, сходил ли я в баню и хорошо ли меня кормят. Люди были очень заняты, во двор штаба то и дело въезжали всадники, в комнате дежурного беспрерывно звонил телефон. Где-то шла напряженная жизнь, скрытая от моих глаз, а я, как неприкаянный, слонялся по военному плацу, по гулким коридорам, часами просиживал в библиотеке, перелистывал подшивку многотиражки «Пограничник на Карпатах». Лучше бы я не перелистывал ее! Страницы газеты пестрели интригующими заголовками: «Один против пятерых», «Двадцать километров по следу», «Уловка врага не удалась…». Представляете мое состояние!

В общем, на третий дань я набрался храбрости и сам пошел к майору, коменданту участка.

— Сидай, — кивнул он, продолжая допрашивать какого-то седоусого дядьку.

Дядька сидел на краешке стула, мял в руках войлочную шляпу и давал показания, а майор курил и рисовал на «Казбеке» замысловатых чертиков.

— Значит, сегодня ночью? На Малой поляне? — поднял он глаза, когда дядька умолк, покосившись в мою сторону.

— Так, так, правда! Я как узнал, так зараз к вам.

— Добре. Мы это дело учтем, Петр Михайлович, — сказал майор и зачеркнул чертиков.

«Ого, да это не допрос», — подумал я. Как мне удалось понять, сегодня ночью в районе Малой поляны готовилось нарушение границы. Об этом и сообщил Петр Михайлович, по всей видимости, лесной обходчик или пасечник. Каким образом ему стало известно об этом, знал только майор.

Ясно было одно — назревали интересные события.

Петр Михайлович поднялся, чинно попрощался с нами за руку, надел шляпу и удалился. А майор шагнул к стене и, отдернув сатиновую занавеску, открыл секретную карту. Минут пять он рассматривал условные значки и кружочки, что-то соображая, потом круто повернулся на каблуках и произнес:

— Вот так…

Он думал о чем-то своем и смотрел на меня рассеянно. А мне уже мерещились нарушители границы, ночные поиски, внезапные выстрелы…

— Вот так и решим, — повторил он и задернул занавеску.

Тут я попросил рассказать мне, что случилось.

— Ничего особенного. Братья Лымари решили немного подработать.

Я ничего не понял. Какие Лымари? Как подработать? Майор не стал утруждать себя разъяснениями. То ли дело было очень срочное, то ли он не считал нужным вдаваться в подробности перед стажером.

Поднял телефонную трубку и вызвал к себе капитана Жунусова.

Жунусов явился немедленно, будто давным-давно стоял у дверей, ожидая вызова.

— Привет, Степан Иванович! — шумно поздоровался он с комендантом, энергично пожал мне руку и, не ожидая приглашения, уселся в кресло.

Это был круглолицый, полный мужчина, ниже среднего роста. Лицо его, с толстыми, как у негра, губами, сияло добрейшей улыбкой, в раскосых, заплывших жиром глазах плясали веселые искорки.

— Слушай, Ильяс, — сказал между тем комендант, — а эти Лымари опять бузу затеяли.

— Да ну-у? — изумленно протянул Ильяс, ерзнув в кресле.

— Только что был у меня Перепелица Петр Михайлович. Божится, что опять хотят переправить через границу двух субчиков. На сей раз — крупных рецидивистов, бежавших из-под стражи.

— Вот шайтаны! — шлепнул себя по толстым коленям Ильяс.

Я удивленно поднял брови. Уж больно несерьезно начали командиры: «бузу затеяли», «шайтаны». И потом — вид у этого капитана, развязность.

Майор снова отдернул на карте занавеску и поманил к себе Жунусова. Оба принялись колдовать над кружочками и значками. И хотя они обменивались между собой короткими фразами, как люди, хорошо знающие суть дела и понимающие друг друга с полуслова, передо мной постепенно открывалась довольно ясная картина минувших и предстоящих событий.

Нет, то не были вооруженные до зубов шпионы.